Страница 8 из 11
- С чего ты решил, что они утонули? – удивилась Альбина, пуская вверх колечко ароматного дыма – Вдруг им надоела ваша доморощенная экзотика и они домой укатили, не поставив тебя в известность?
- Ага! – Женька сердито засопел, почесывая макушку – Оставили на берегу свои вещи, машину и уехали? Как бы, не так! Это их в озеро затянуло! Оно у нас особенное, заговоренное! Одно слово – Черно- Озеро!
- Уговорил! – Альбина аккуратно затушила сигарету в фарфоровом блюдце под неодобрительным Женькиным взглядом - не пойду сегодня на ваше озеро! Больно надо! Устала я – перекушу, ополоснусь в душе и спать! Вот завтра, часиков в пять вечера, можно и прогуляться! Как ты думаешь – аборигены смогут оценить мою фигуру в бикини?
Женька пожал плечами и промолчал - фигура у Альбины была, что надо! Парень ничуть не сомневался в том, что завтра все местные пацаны, засядут в кустах, около озера и, пуская слюни, начнут облизываться, любуясь городской девицей, тем более, если она придет в бикини.
Не исключено, что он сам, тоже засядет в тех же кустах, хоть это и некрасивый поступок.
Альбина, помахав парню на прощанье, закрыла калитку ключом и отправилась в душ, сбрасывая с себя одежду.
Оставшись в трусах и лифчике, девушка наклонилась к прекрасному цветку чайной розы и вдохнула сладкий аромат, не замечая, что, кто-то следит за ней из-за густой зеленой листвы ненавидящим взглядом.
Душ произвел приятное впечатление.
Нашлись все купальные принадлежности, вода оказалась теплой, почти горячей и пахла так же сладко, как садовые розы.
Через полчаса, закутавшись в мягкое, махровое полотенце и соорудив на голове высокий тюрбан из второго, поменьше, Альбина наслаждалась первой в этот день, а от того, особенно вкусной, чашечкой кофе.
Кофе Марь Ивановна, держала хороший, а в стареньком холодильнике «Бирюза», нашлись сыр, колбаса, яйца и сливочное масло.
Перекусив, Альбина разобрала вещи, отложила подарки, приготовленные матерью для свекрухи, полистала глянцевый журнал и внезапно обнаружила, что день почти закончился.
Она потушила свет и легла в хрустящую, пахнущую свежестью, постель, необычайно рано и почти сразу же уснула, оставив окошко распахнутым.
Предварительно, девушка убрала с широкого подоконника цветочные горшки с разноцветной геранью.
Альбине, никогда особо не нравился специфический аромат данного цветка. Он казался ей слишком резким и навязчивым.
«Зачем нужно было сажать столько цветов? – расставив горшки у самой двери, подумала девушка – Как будто, в саду их мало! Все клумбы засажены, если не геранью, то бегонией или турецкой гвоздикой! Даже голова кружится от сладкого запаха!»
Захлопнув дверь, девушка рухнула в кровать и заснула тяжелым сном без сновидений.
Глава 2. Чуды Чёрно-Озеро.
…Теперь, в пять часов утра, она уже сильно жалела о том, что оставила окно открытым, в надежде избавиться от жаркого, летнего воздуха.
Прохладней не стало, тучи комаров, привлеченные доступным пиршеством, набросились на спящую Альбину с агрессивностью голодных вампиров.
Сладкий сон пропал безвозвратно и девушка, измученная жарой и жалящими насекомыми, от которых невозможно было спастись, ворочалась без сна, злая и взвинченная, проклиная то самое мгновение, когда, вопреки здравому смыслу, уступив требованию матери, решилась на поездку в, забытый цивилизацией хутор, Черно - Озеро.
….Женька, совсем уже было собрался зайти во двор, предвкушая скорое знакомство с варениками с вишней и клубникой, как нечаянно взглянув в сторону, обнаружил в паре шагов от себя, местную красотку, Анжелику Анохину.
Хмурый взгляд смуглянки не предвещал парню ничего хорошего.
- Ты, ЖеПе, видать, совсем потерялся! – девушка подошла ближе, точно подкралась – И, кто такая, эта блондиночка? Чего ради, она притащилась, да еще к, нашей, Марь Ивановне? Тебе, недоумку, несчастному, кто разрешил таскать в дом моей бабушке всяких девок? Вот, погоди, выпишут ее с больницы, она тебе устроит! Узнаешь, как своевольничать! Ты же знаешь, что за это бывает!
Женька поежился – ему не нужно напоминать, он обо всем помнит, впрочем, как и все хуторские.
Никто, даже мэр хутора Черно-Озеро, Михаил Ильич Сазонов, не смели перечить Марь Ивановне, а, уж, тем более, ослушаться старую, властную женщину, пользовавшуюся в хуторе непререкаемым авторитетом.
Лика знала, о чем говорила, ведь из всех хуторских девчонок, Марь Ивановна привечала лишь ее одну.
Поговаривали даже, что Лика Анохина, внучка старушки, что сын ее, непутевый Игорешка, сгинувший незнамо где, много лет тому назад, прижил девчонку от Верки Анохиной, гулящей девицы, помершей родами.
Лику забрала к себе родная тетка, сама бездетная, яловая и воспитала девчонку, как родную.
Красивая и своенравная Анжелика, названная так ярко, в честь героини, одного из любимых сентиментальной теткой, романов, пришлась по сердцу Марь Ивановне и, та, не признавая родства, открыто, делала, иногда, девушке дорогие подарки и приглашала на чай.
Лика, втайне ото всех, лелеяла мечту, стать наследницей дома и всех, немалых, по ее убеждению, капиталов старой бабки.
Очень уж хотелось девице забыть нищее детство, кличку «сиротка» и убогую серость хуторской жизни.
Про то, в хуторе знала каждая собака, а вот о том, что у старушки имеется еще одна, законная внучка, носящая, как и Марь Ивановна, фамилию Каломейцева, ведал лишь Женька.
- Не пугай – пуганый! – Женька важно сплюнул прямо под ноги Лике – Не дурней тебя, Анохина!
Иди, вон, свиристелок своих шпыняй страшилками! Мне, Марь Иванна, сама наказала Альбину встретить и в дом привезти. Внучка она, ейная, поняла? Родная и законная! Так, что, отстань, я и так замотался с этой городской!
Лика вспыхнула от злости и унижения.
Это ж надо – родная, и законная! Знал, проклятый ЖеПе, как больнее ужалить.
- Врешь! – прошипела она сквозь зубы – все врешь, урод! Шпырь!
- А, ты проверь! – осклабился Женька – Сама проверь, спроси у Марьи Иванны!
- Не велено! – вмиг помрачнела Лика, теребя темную прядь собственных волос – Сказала, ждать ее и в больницу не приезжать! А, ты! – неожиданно вспыхнула она от злости – Смотри у меня! Коли соврал – в бараний рог согну, да так и оставлю, заживо гнить!
И, пошла прочь, плавно виляя бедрами, точно фотомодель на подиуме, а, тысячи злых мурашек тут же впились в Женькину кожу и начали безжалостно жалить его ядовитыми жалами.
Женька, охнув от боли, вихрем промчался во двор, мимо остолбеневшей матери и с разбегу, с головой, нырнул в вагонетку, до краев наполненную водой.
Боль и жжение, сразу же, прекратились.
Конечно же, никаких кусачих насекомых, терзавших Женьку, не было и в помине, просто Лика Анохина, одним взглядом карих глаз, могла причинить такую боль, что лишь холодная вода спасала от наваждения и от наведенной порчи.
Вынырнув, злой и сердитый Женька, отжимая на ходу одежду, поплелся к обеденному столу, где его уже дожидались знатные вареники с вишней и миска, полная густой, домашней сметаны.
День, начавшийся так хорошо, был безнадежно испорчен.
Иметь врагом Лику Анохину, Женьке совсем не улыбалось.
Он, не понаслышке знал о том, какой коварный глаз у темноволосой, улыбчивой девушки.
Кто не нравился Лике, того поджидали всяческого рода неприятности – от россыпи веснушек на лице, до перелома ноги перед самым выпускным балом.
Однажды, Лика, приревновала свою одноклассницу Олесю к капитану филлиповской школьной футбольной команды.
Лучше бы девушке никогда не танцевать на тех злополучных танцах с высоким, спортивного вида, парнем, восходящей звездой футбола.
Лика сочла себя преданной и оскорбленной, а, обидчики жестоко поплатились.
Парень сломал руку, да так неудачно, что о футболе мог забыть на долгое время, если не навсегда, а, девушка, Олеся, веселая хохотушка, неожиданно впала в глубокую депрессию, попытавшись покончить жизнь самоубийством.