Страница 10 из 11
Пугало взмыло еще выше и старое, дырявое ведро, нахлобученное на мешок, набитый опилками – голову пугала, противно звякая, рухнуло вниз, прямо в охраняемые пугалом грядки.
Альбина еще раз громко икнула, крепче вцепившись в виноград, а, соседка, та самая тетка Шурка Затонская, обрела голос:
- Убивааааююють! – орала тетка, быстро – быстро покидая опасное место. Двигалась она, на удивление бодро, сдавая задом с такой скоростью, что ей мог позавидовать даже спортсмен-марафонец.
Альбина еще никогда не видела бега по пересеченной местности на четвереньках, да еще такого скорого.
Тетка, верещавшая, как резанная, покинула собственный огород, но, заметив Альбину, цепляющуюся за виноград, сменила репертуар и заверещала нечто совершенно иное:
- Введьма! Ведьмаааа! Ааа, спасите душу христианскую!!
Альбина, переставшая икать, но, чуть было не оглохшая, свалилась с ограды прямо в заросли злополучной малины, вновь оцарапав ноги.
Чертыхаясь, она кое-как выбралась, нечаянно отыскав, пропавший, в суматохе, тапок, приблизилась к изгороди и, не решаясь лезть вверх, раздвинула виноградные лозы и попыталась взглянуть на пугало.
Пугало бодро торчало посреди огорода, как и положено благовоспитанному пугалу, не совершая никаких непозволительных движений, а, уж тем более, не пытаясь взлететь.
Старое ржавое ведро валялось прямо под ним.
Вопли горластой соседки уже доносились издалека, приглушенно.. Тетка Шурка, вероятно, поднявшись с четверенек, метнулась на улицу и теперь галопировала по брусчатке, привлекая внимание к собственной персоне громкими, пронзительными воплями.
Альбина поспешила ретироваться.
По дороге она подняла пустую чашку и, вернувшись в комнату, решила, что неплохо бы повторить и кофе, и сигарету.
Несомненно, что через самое малое время, тетка Шурка появится на огороде, в сопровождении весьма компетентных лиц.
Пугало будет безжалостно сдернуто с шеста, распотрошено и подвергнется самому пристальному вниманию со стороны группы поддержки.
Конечно, кроме драных тряпок, опилок, да ржавого ведра, не отыщется ничего противозаконного и подозрительного.
Тетку Шурку, малость, пожурят, убедятся, что она, «слегка того», и отправятся восвояси, но, Альбина, здраво рассудив, решила, что нужно верить собственным глазам и подружке-интуиции.
Внутренний голос ведь предупреждал девушку о том, что нужно сидеть дома, в мягкой кроватке, дожидаться утра, а, не лазать на соседский забор, в надежде полюбоваться на безумный полет огородного пугала.
Глянув в зеркало, Альбина лишь охнула:
- И, право дело – ведьма!
Ее прекрасные, блондинистые кудри, накануне, залитые лаком, растрепались и торчали в разные стороны, точно гребень панка или ирокеза.
Не стоило осуждать слегка неадекватную тетку Шурку, обозвавшую приезжую девицу «Ведьмой». После летающего пугала и не такое могло причудиться.
Альбина прыснула в кулак, представив собственную вытянутую физиономию в ореоле панковского причесона, торчащую над забором и расхохоталась громко, во весь голос.
Наскоро причесавшись, Альбина накинула на себя легкий шелковый халатик, проворно стянула с попы шорты, пострадавшие в неравной схватке с кустами малины.
Они годились теперь, разве что, на тряпки.
Впрочем, сумка девушки трещала по швам от избытка всевозможного шмотья. Были там и платья, и сарафаны, шорты, майки, купальники, короче, все, что могло бы пригодиться юной моднице, отправившейся на отдых. Привезла с собой Альбина и длинную, цыганистую юбку до пят, вошедшую в моду в этом сезоне. Евгению, прежнему бой - френду, юбка не нравилась. По его мнению, прятать такие красивые ноги, как у Альбины – это настоящее преступление.
Сама же Альбина, собиралась прогуливаться в длинной юбке по улицам Черно- Озеро, дабы не шокировать голыми ляжками чопорных соседей Марь Ивановны.
А, соседи, как оказалось, сами, кого хочешь, шокируют!
….. – Вот, здеся, здеся оно и летало… - суетливо тыкала в землю сучковатой палкой тетка Шурка, трусливо прячась за спинами соседей и опасливо косясь на невозмутимое пугало, восседающее верхом на длинном шесте – Летало… как.. как…
- Как птица! – хохотнул высокий мужичек, чья рыжеватая бородка воинственно топорщилась, на манер козлиной – Летало и крыльями хлопало, только вот крыльев, Ляксандра Пятровна, я что-то не разглядел!
Тетка Шурка возмущенно фыркнула, плюнула и, ухватив за рукав мордатую бабку в пестром платке, носатую и усатую, что-то быстро зашептала ей прямо в ухо.
- Балует кто-то, ох, чую, Семеныч, балует! – сердито рявкнула усатая бабка на воинственного рыжебородого – Не станет Шурка зря болтать…
Усатую бабку Альбина видела первый раз, а, от того, неосторожно высунув голову над забором, была моментально обнаружена и взята в плен.
- Опаньки! – радостно возвестил Семеныч, проскользнув в узкую, незамеченную Альбиной, калиточку – А, это, стало быть, искомая ведьма и есть?
Альбина, огорошенная вторжением на огород, который уже считала, чуть ли не личной собственностью, замерла, точно загипнотизированная, а, тетка Шурка уже верещала тонким голосом, подпрыгивая за забором и силясь разглядеть девушку за виноградными листьями. В отличие от Семеныча, приближаться к блондинистой соседке она не желала.
- Она это, она, Семеныч, не сумневайся! Ишь, глазьями бесовскими, водит! Они у нее красным светились, а, волосья дыбом стояли…И, руками она махала, вот так.. – тетка Шурка, приседая и широко разводя руки в стороны, принялась демонстрировать как, по ее мнению, бесовка наводила порчу на нее, вдову, бедную и безвинную – Она.. Она, ведьма, окаянная, пугало-то, на меня, вдову горемычную, натравила…
Семеныч, почесывая козлиную бородку, откровенно ржал, подмигивая Альбине веселым, мутно-зеленым глазом. Годков ему было уже, где-то, под семьдесят и Альбина видела, что и сам черт ему не брат, особливо после второго стакана.
Дернув сизым носом, Семеныч громко откашлялся и, еще раз подмигнув Альбине, спросил:
- А, чья ты будешь, краса-девица?
Альбина, сама скромность в своем шелковом халатике, с косичкой, вместо растрепанных локонов, совсем было собралась отвечать, как внезапно, за ее спиной материализовался взлохмаченный Женька.
- Своя она, Семеныч, не бушуй! Марь Ивановны внучка, городская, вчера приехала.
- Марь Ивановны? – сизеносый Семеныч почесал затылок, дернул себя зачем-то за козлиную бородку и боком-боком, двинулся назад, ближе к неприметной калиточке.
- Звиняйте, барышня, коли, что не так! – голос его, слегка хриплый, доносился уже из-за забора. От мощного запаха перегара даже виноградные листья колыхались – Умолчь, Шурка, придумала, тоже мне – чучело летучее! Пить меньше нужно, да закусывать конкретно, а, не леденцы сосать!
Над забором мелькнул пестрый платок усатой соседки, затем раздался быстрый шепот, и честная компания шустро убралась куда-то вглубь соседского двора.
- Стресс снимать пошли! – понимающе кивнул Женька – Сейчас Семеныч слетает, самогончику тяпнут и песни запоют..
- Утро же только.. – попыталась удивиться Альбина – Зачем же, с утра?
- А, что делать? – развел руками Женька – если тетке Шурке что-то в голову втемяшилось, то ее уже ничем не переубедить! Сказала, что пугало летало – значит летало! Вот увидишь – она припьет слегка, осмелеет, страх потеряет, польет несчастное чучелко бензинчиком, да и запалит… на радость соседям! Хоть какое, а развлечение! Чем им, пенсионерам, еще заниматься, кроме как разные сказки придумывать…
- Хм.. – Альбина вежливо пригласила Женьку в комнату и усадила за стол. Сегодня парень принарядился, точно на парад – в голубую, свежую рубашку и летние, льняные брюки.
Выглядел прекрасно и Альбина, с удовольствием предложила ему кофе.
«Понятно теперь, чего эта Лика Анохина психует! – догадалась девушка – Ишь, прифрант ился, прямо красавчик, хоть в рекламе снимай!»
- А, знаешь – задумчиво произнесла она, пододвигая к Женьке блюдце с конфетами – Я ведь тоже то пугало видела..