Страница 63 из 64
АЛИ АБДУЛ ГАССАН МАСУДИ
И ЕГО ЗАПИСИ О СЛАВЯНСКИХ ОБЫЧАЯХ
Среди Хроникёров времён IX—X веков особое место занимает Али Абдул Гассан Масуди, родившийся в конце IX века и умерший в 956 году. Это был арабский путешественник, записавший многое из виденного, и хотя его фантазия не всегда сдержана, так что Записи не свободны от преувеличений, они всё же имеют во многих случаях большое значение для нас, так как могут быть сопоставлены с другими, подобными им записями. Места, в главном совпадающие с другими, могут быть признаны как доказанные, а места, отличающиеся, как спорные. Одним из беспристрастных людей, описавшем ту же эпоху, был немец Гердер («История», на нем. языке, IV, 37-42), и его скорее можно обвинить в слишком добром отношении к славянам, чем в обратном. Гельмольд, Гердер и Али Масуди при сопоставлении во многом совпадают. Таким образом, преувеличения Восточной фантазии Али Масуди отпадают и выясняется правильный вид верований славян того времени. Гердер пишет о Винете на острове Руян (Рюген), бывшей славянским Амстердамом. По словам Гердера и Масуди, славяне умели лить металлы, ткать полотна, варить мёд, разводить плодовые деревья и жили весёлой и музыкальной жизнью. В этих описаниях мы находим общие черты с тем, что было в русском простом народе до революции, сохранившем многое из его верований прошлого язычества. Христианство не только не нарушило его верований, но подтвердило их, так как в самом начале язычники-селяне были гостеприимными, дружелюбными, самоотверженными людьми, веровали в Троицу и Спасающего Бога-Огнебога, а от ведийцев сохранили привычку не столь просить у Бога, как славить его, и Мёд, Брага, Сусло были тем, что соответствовало приобщению Соме. Приношение Хлеба, Масла и Творога на Богослужение было лишь дополнено и стало приношением Хлеба, Вина и Елея. Если Учение Христа высокоморально, то языческое, сельское, не городское понимание было близко к христианскому, так как любовь к ближнему были всегдашней основой как ведизма, так и язычества. Городское язычество было под сильным скандинавским влиянием, а, следовательно, носило налёт мрачности, с человеческими жертвоприношениями. Сельская Жертва была из Мёда, Хлеба, Творога и Масла, иногда из Ягнёнка или Телёнка, но никогда сельское (настоящее) язычество не приносило в Жертву человека! Перун был Богом Грома и Молоньи, и в мифе о Пророке Илье, бьющем врагов (Засуху, или по-санскритски Сушна), проступает полностью его образ. Перун — Бог Войны, но не убийства, хотя бы с религиозной целью. Между тем князья-варяги с дружиной, состоявшей поначалу из варягов, понимали Перуна иначе. Он у них был Богом Кровожадным. Об этом надо всегда помнить при оценке нашего прошлого язычества, ради самой истины, ибо иначе наши Предки кажутся какими-то варварами, которых «цивилизовали» византийцы. Не всё и у Предков было плохим!
КРЕСТЬЯНСКИЙ МИР
Должно отметить, что всякий народ, занимающийся земледелием, любит Зелень, Природу, наблюдает за ними, сводит свои наблюдения в пословицы, поговорки, собирая по крохам знание, Веду, которая и лежит в основе его фольклора. Со временем он придаёт легендарный вид своим наблюдениям, сводит Легенды в одно целое и приходит, так или иначе, к Единобожию. Так было с ведийцами, так было и со славянами. Уже к принятию христианства славянские божества были только атрибутами Единого Исварога. Так что христианство лишь очистило их верования, придав им моральное значение, а обычаи язычества, слившись с христианским вероучением, стали его украшением. Все празднования Рождества, Пасхи, Троицы, Спаса без этих обычаев были бы тёмными и лишёнными Красоты, им присущей. Крестьянский Мир населён если не Божествами прошлого, ибо понимание обычаев во многих случаях утеряно, так их активностью, тем, что они делали. Троица, например, продолжает оставаться Праздником Пробуждения Природы и Возрождения Агнцев. Если Пасха есть Начало Возрождения, то Троица — его осуществление, и Зелень на Троицу, Клечево и Сено, Трава, связывает нас прямо с ведизмом, ибо тогда люди тоже украшали свои шалаши Клечевом и усыпали внутри них землю Травой, а вместе с Травой начинался и период активной Жизни Сомы, то есть религиозной Травы, служащей для Жертвы-Сомы-Агни-Индры. Солнце-Ярила, или Индра, всё равно одно и то же явление, возврат к Лету, значит, Возрождение. Такой же характер носят Праздники Весны в христианстве, ибо оно тоже вышло из пастушества. Ведическое или семитическое пастушество всё равно лежит в основе господствующей в Мире религии. В русском фольклоре обе эти религиозные Традиции слились в одно целое. Обычаи и навыки крестьянства на Руси носили печать того и другого. Конечно, город был менее фольклористическим, потому что город вообще лишён всякой поэзии, жизнь в нём трудна, нервна, скаредна, тогда как в деревне жизнь всегда привольна, богата воздухом, цветами, Зеленью и Солнцем. В деревне легче; возникает Легенда светлого содержания, чем в городе. Все городские Божества большей частью мрачны. Также мрачна и северная природа, которая способствует созданию мрачных Легенд и мифов. Так, в Киеве при Князьях-варягах и их дружинах язычество стало мрачным. Но в деревне, где крестьянин-Огнищанин был другом Природы, Солнца, Земли и Огня, оно было мягким, светлым и поэтичным. Крестьянский Мир полон забот с утра до вечера о животных, о Земле, о Траве, Зелени, Деревьях. Огнищанин смотрел на Солнце как на друга. Ведийцы считали Божества Друзьями их Племени. Бог-Отец был для них столь же близок, как и для славян, которые себя называли Дажьбовыми Внуками. Такими в сущности оставались и крестьяне до самой революции, убившей их фольклор и их прошлое.
ПРАВОСЛАВНЫЙ ФОЛЬКЛОР
Читатели могут подумать, что мы ничего не желаем знать о православном фольклоре в жизни деревни Южной России. Такой фольклор существовал и, вероятно, существует ещё на Руси, несмотря на революцию. Однако мы должны о нём сказать лишь вскользь, так как он представляет из себя отдельную тему и послужит содержанием следующей книги. Тем не менее мы уже можем сказать, что поскольку из-под православных обрядов проглядывают прошлые языческие верования, и в первую очередь ведические, к тому времени, которое описываем, то есть к Первой мировой войне, уже сильно обозначился и проявился фольклор православный. Так, если в Зимнем Николе можно видеть Отъезд Сивого, вещающего сначала Зиму, а затем грядущую Весну, в том же Николе Милостивице можно видеть православного Святителя, который стёр из народной памяти первоначальное содержание Зимнего Путника-Старца, едущего по свежему снегу. О русском фольклоре вообще написано мало, а за границей и того меньше. Мифологи даже пишут, что «им неизвестен ни фольклор славян, ни их мифология». Таковы слова Алекс. Краппе, американского мифолога. Мы постарались этой книгой ответить на его слова, но после книги о язычестве в верованиях на Руси мы должны сказать и о православии, ибо иначе у весьма уважаемых г.г. учёных Запада может сложиться мнение, что «русские были язычниками, а православие не больше как язычества же». Тем более что и доброжелателей сейчас у русского народа меньше, чем их когда-либо было. К православному же фольклору относятся и образы Старого года, умирающего в снегу, с венчиком на лбу и зажжённой свечой в руке, гроб почти занесён снегом, а на крышке гроба — Хлеб, виднеющийся из-под вышитого рушника (полотенца). Новый год, летящий на Тройке с колокольцами, бубенцами, несмотря на всю его языческую внешность, в сущности, образ христианский, ибо, прилетев в село, он крестится на церковь, берёт с собой Святую Меланию (31 декабря), Святого Василия (Власа) и мчится к Святому Силвестру. Это уже христианские живые образы, которыми жила деревенская Русь. Они заслуживают не только поэтических описаний, но и научного изучения, ибо они указывают, что с внедрением христианства на Руси народное мифотворчество не только не остановилось, но пошло уже путём христианским. Правда, образ Святителя Василия Великого смешан с Велесом, но Святая Мелания, жалостная к бедным и готовящая для них вареники с творогом, чтоб каждому дать, уже христианский образ. Обилие этих образов совпадало с разными проявлениями в жизни крестьянства. Так, Святой Егорий, или Юрий, был днём начала нового года для рабочих в хозяйстве. Троица совпадала с началом Сенокоса и так далее.