Страница 133 из 146
В апартаменты императрицы в этот раз попал без труда. Просто спросил у гвардейца:
— У себя?
Тот лишь опустил веки, молча отвечая на вопрос, после чего я открыл дверь и вошел. В будуаре меня встретила одна из фрейлин Зои — Миневрина. Присев в книксене, (мое нововведение — как-то сказал Углеокой, что не дело, когда знатные дамы кивают в ответ, как солдаты — и продемонстрировал, как надо) попросила меня немного подождать, а сама скрылась за следующей дверью. «Немного», по моим прикидкам, заняло не менее полутора часов. Половину этого времени я просто ждал, а потом наполнил кубок императорским вином, и каждую следующее пару минут ожидания скрашивал небольшим глотком вина. Наконец открылась заветная дверь, из нее потянулась длинная цепочка фрейлин, портних, и прочих неизвестных дам. Замыкающими были рыжие. Одарив меня сочувственными взглядами, они тоже исчезли за входными дверями. И вот наконец апофеоз, ради которого я здесь торчу. В дверях появляется Августа. Мои эскизы — как должна выглядеть настоящая императрица Византии, померкли перед реальностью. Великолепие и утонченность нарядов и украшений поражало, но это была только обертка! Одежда подчеркивала безупречность фигуры, лебединой шеи, и оттеняла красоту лица, над которым поработали рыжие. Надо сказать, что макияж-вамп к угольно черным глазам и такого же цвета волосам делал императрицу запредельно прекрасной и завораживающей — если любоваться издалека, и смертельно опасной, как стихия — вблизи. Как, скажем, молния или шторм. Видимо, мои эмоции удовлетворили августу, о чем свидетельствовала довольная улыбка. Но тут же личико Зои исказило недовольное выражение.
— Саня, я хочу такое же зеркало, как у тебя на «Авроре», только большое! А то и половины не видно, да и мутно все! — и тут же, меняя тему, игриво добавила, — Как тебе мой новый наряд для приема послов?
— Кхе-кхе… — изобразил я из себя старую развалину, — Вот смотрю на тебя, внучка, и думаю — вот сбросить бы мне пару-тройку сотен лет, я бы еще УХ!
— Притворщик несчастный! Страшно представить, что бы ты тогда со мной вытворил пару дней назад. Эй, ты чего удумал?! Айй! Куда ты меня тащишь?! Мое платье! Саня, прекрати, ну пожалуйста!.. Саня! Ой, осторожней! Аааа! Саааняааа!..
В свои апартаменты я вернулся под утро, и уступая напору Морфея, засыпая подумал — как сможет, буквально через час, подняться на службу императрица. Я же точно не встану раньше обеда. Встал несколько раньше. В самый раз, чтоб успеть намотать пару километров в бассейне, и привести себя в порядок. За обедом только и было разговоров о завтрашнем приеме послов. Что поначалу показалось мне странным — ведь Византия позиционировала себя как самая совершенная христианская держава, и никто, кроме Рима, ей в подметки не годится, так — грязь под ногами. К чему тогда такой шухер. Но оказалось, все делалось ради поддержания статуса, и как результат — величина влияния на международной арене. Несколько раз ловил взгляды Углеокой — мне показалось, довольные, разве что слегка сонные, что неудивительно. После обеда запланировал выход в город. Оделся неброско, прихватил с собой андоррца, одетого под стать. Покинув дворец, сразу заметил за нами слежку, которую легко сбросил, зайдя в Софийский собор. Там сразу проследовал с Фарахом на кафедру, куда непосвященным путь заказан. Пройдя ее насквозь, оказались на хозяйственном дворе, и вышли из ворот обители уже неподалеку от квартала керополеи. Первая точка — заведение Клеопатры.
Информация от гетеры не порадовала. Информаторы отметили нездоровую возню среди флотских, принадлежавших к оперативному флоту таможни. Два наиболее боеспособных дромона — «Ветреный» и «Заря» — спешно пополняются экипажем до полного, абордажной командой, и комплектом вооружения. Чую, это жу-жу-жу — неспроста… Озадачил андоррца дополнительной разведкой объектов и разработкой средств оповещения «Авроры» о возможной агрессии. Все, что нароет — моментально сообщить Деду, и действовать согласно его приказам. Далее посетил парнишек-художников, дал нахлобучку за испорченные листы бумаги, поправил бросившиеся в глаза ошибки. Но, по большему счету, остался доволен. Надо взять их себе — думаю, парни будут только за. Перестройка моего особняка под торговое представительство шла своим чередом, и пока шел в основном демонтаж дворовых построек и лишних стен — придраться было не к чему. Дед выслушал мой доклад, задумался минут на пять, после чего сказал.
— Префект по любому готовит к твоему уходу крупную гадость. Вроде мы ко всему готовы, надо только завтра во время приема незаметно отправить Касима и Эрика на «Аврору», и предупредить Делику, как возможную фигуру давления на тебя и девиц, чтобы постоянно — именно постоянно — была настороже и во всеоружии.
На том и порешили.
При византийском дворе всегда можно было видеть пеструю толпу посольств со всех концов Европы, Азии, Африки в разнообразных национальных костюмах, слышать все языки мира. Ведомство иностранных дел находилось под управлением великого логофета, и обладало огромным штатом, держало переводчиков со всех языков, выработало сложный порядок приема послов, рассчитанный на то, чтобы поразить их воображение, выставить перед ними в самом выгодном свете мощь Византии. Сам прием был обставлен не менее пафосно.
Перед троном царя стояло золотое дерево, на котором щебетали и порхали золотые птицы. По сторонам трона стояли золотые львы, которые били хвостами и рычали. Когда, по этикету простершись ниц перед царем, послы снова поднимали голову, они к своему изумлению видели, что трон с сидящим на нем царем поднялся до потолка, и что на царе уже другая богатая одежда. Далее послов приглашали на роскошный пир, во время которого давали представление жонглеры и акробаты.
Регламент приема послов Зоя менять не стала. Только в этот раз фокусы с поющими золотыми птичками и рычащими золотыми львами завораживали послов недолго. Как только упал занавес и перед толпой пораженных роскошью дворца послов предстала сама императрица в сопровождении двух прекрасных дев-воительниц (как растолковала мне Марго, девы-воительницы — это не бой-бабы и не женщины воины, а полумифические непобедимые создания, обязательно королевской крови), золотые истуканы были забыты. Три богини спустились с небес, или с Олимпа, или снизошли с Пантеона в чертоги дворца, своей роскошью и красотой затмив все вокруг. Поражены были даже искушенные в умении «держать лицо» придворные, которые выглядели не менее обескуражено, чем послы. Выдержав паузу, и благосклонно приняв падение послов ниц, августа, все же нарушив регламент, заговорила — не через логофета, а сама:
— Византия на протяжении множества веков хранила заветы Рима, и всегда с должным уважением относилась к своим соседям и другим народам. Независимо от их государственного строя и вероисповедания, шла навстречу их пожеланиям, и всегда протягивала руку помощи нуждающимся. Некоторые недальновидные властители воспринимали нашу доброту за слабость, и пробовали говорить с империей с позиции силы — но это всегда приводило к тому, что те, кто к нам приходил с мечом, от меча и погибал….
Речь императрицы звучала не менее получаса. Не забыла упомянуть и про узурпатора-самозванца, и про то, что это испытание только пошло на пользу Византии — и сейчас, когда народ, армия, и власть имущие едины — империя сильна как никогда!
На этом явление помазанницы божией послам подошло к концу, и разношерстную публику повели на экскурсию. Сначала демонстрировать мощь государства — неприступные стены высотой 12 метров и шириной 5 метров, через каждые 55 метров стена была укреплена шестиугольной либо восьмиугольной башней высотой в 20 метров, также стоить отметить глубокий ров двенадцатиметровой ширины. Гостеприимные солдаты в сверкающих доспехах, все под два метра роста (для показухи собрали гигантов со всех частей) демонстрировали новинки военной инженерной мысли, новейшие катапульты, баллисты, сифоны «греческого огня» и прочие убийственные приспособления. Далее следовал обед, где дубовые столы прогибались от количества яств, вин, и от обилия серебряной посуды. Фокусники, акробаты и музыканты потешали публику, заставляя провинциалов проносить еду мимо рта. Ну и как апофеоз экскурсии — посещение Софийского собора.