Страница 129 из 146
— Что это было вчера вечером в термах? Почему у меня все и ВЕЗДЕ болит? Почему я вся в синяках, а локти и коленки разбиты в кровь.
— Откуда же мне знать, дражайшая?! Вчера вечером меня в термах не было, — Сделал я серьезный и крайне удивленный вид. — и вообще, во дворец я пришел под утро, — гвардейцы подтвердят.
Эффект от моего заявления превзошел мои самые смелые ожидания — глаза августы раскрылись на столько, что казалось вот-вот выпадут из глазниц. Полуоткрытый рот Зоя прикрыла ладошкой. Не дав сойти ей с ума, я со смехом подхватил близкое к обмороку тело и закружил его под ахи императрицы.
— Кто же знал что ты такая нежная прямо как «принцесса на горошине» — сказал я после того как возвратил Углеокую на землю. — Ты же была замужем!?
— Саня, ты точно гад! — Наградила меня императрица ударом кулачка в плечо, после чего буквально затараторила. — Я уже подумала, что сошла с ума, или что мной овладел демон. А мой супруг никогда не допускал ТАКОЕ. Да и видел меня полностью нагой всего раза два. А кто это такая «принцесса на горошине»? И вообще то, что ты со мной проделал — это прилично…?
Ну, все, напряженность во взаимоотношениях снята, остались только частности.
— Прилично все, что по обоюдному согласью, между партнерами разных полов и приблизительно одинокого возраста, «принцесса на горошине»…
— Я что выгляжу на тысячелетнюю старуху?! Перебила меня августа, с прищуром ожидая ответа.
— Похожа! — С наглой улыбкой подтвердил я, но не доводя Зою до греха тут же добавил. — Но гораздо меньше, чем я на тысячелетнего старика. А про принцессу… Когда она проспала ночь, на семи пуховых перинах, под которыми была маленькая горошина, пожаловалась, что все ее тело в синяках — будто спала на булыжниках. Вот и ты видимо такая.
Польщенная таким сравнением Зоя поинтересовалась на счет рыжих.
— Ну нет. Это не те принцессы! Когда познакомился с Марго, ее избивали трое здоровенных мужиков, а до них еще с двоими схлестнулась. При первой встрече с Ингой чуть не погнул об ее голову бронзовый, кхм… кубок, а Марго, пнула ей в грудь так, что та отлетела на два метра вместе с тяжелым креслом, в котором сидела. А им хоть бы что. У меня тоже вопрос. Как вообще появился на свет Константин, если Лев практически никогда не видел тебя голой? Это как, приподнял под одеялом ночнушку, быстро сделал свое дело и спать?
По тому, как демонстративно проигнорировала мой вопрос Углеокая, скорей всего так и было. Лев был набожным до фанатизма, и занимался этим не для удовольствия, а для получения наследника. Возможно он даже при этом, читал, какую ни будь свою молитву, «— Господи прости» так что о плотской любви речи не было вовсе. Пауза затянулась, я решил что на сегодня это все, и пора, сославшись на безотлагательные дела делать ноги, и только открыл рот, чтоб озвучить срочную необходимость откланяться, как меня опередила Императрица.
— Я тебя поняла. Сейчас у нас слишком много дел чтоб выяснять подробности вчерашнего… Сегодня после ужина, жду тебя в своих покоях. Там и продолжим разговор.
Желание возобновить «разговор» меня слегка напрягло. Я-то думал, что своим жестким сексом я сброшу пар у истосковавшейся по мужику молодой женщины, и отобью на некоторое время желания возобновлять отношения. Возможное обострение ситуации, в свете моего желания валить отсюда в ближайшее время — на лицо. И чем бы это мне не грозило, но подготовиться к этому надо заранее. Первая точка — бухта «золотой рог». Там дал распоряжение весь груз для Александрии перегрузить на один из коггов, а тот товар, что будем продавать здесь, загрузить на неф. Судам выйти в Босфор и дождавшись сумерек аккуратно двинуть в сторону Мраморного моря…. Парни слушали меня с воодушевлением, невдомек им бедолагам, что придется на собственном горбу перенести четыреста тонн груза туда-сюда, после чего их ожидает бессонная ночь, и опять разгрузка. Но ведь я предупреждал всех, что захват груза — полработы. Самое сложное его сохранить, и выгодно продать, иначе все содеянное, только напрасные хлопоты. Далее моя флотилия становится на дальнем рейде, а утром неф встает под разгрузку у моего вновь приобретенного склада. Таможня ознакомившись с тем «железными» бумагами что имеются на груз, предпочтет держаться подальше. День на разгрузку, потом неф присоединяется к остальным судам, и в составе конвоя под охраной «Авроры» выходит в средиземку. Миновав Кипр и взяв курс на Александрию, «Аврора» покидает конвой и становится на дальний рейд Константинополя, неподалеку от «Артемиды». Итак, четыре дня из семи уже расписаны. Далее полная боевая готовность. В помощь агентура Аркадия, Делики, и контрабандистов, которые могут отследить активность силовых подразделений на побережье, способных атаковать мои суда. Пока достаточно. Пути моей экстренной эвакуации, с участием «диверов» и уходом по суше с привлечением агентурных сетей или криминала, лучше проработать с Дедом. Может это все, как говорит Дед — паранойя, и императрица отпустит меня одарив подарками, и помашет на прощание платочком, но как говорится, береженного… Ужин за делами пришлось пропустить.
Вихрем влетел в свои апартаменты, но кроме Деда в кабинете никого не было. Оказалось все на неформальных переговорах с графом Дитрихом. Дед решил, что свита делает короля — поэтому Марго и все ближники, нацепили на себя все что блестит и ушли на встречу в качестве сопровождающих Инги. Рассказал птицу о том, что случилось и о предпринятых мной действиях. Дед витиевато выругался, после чего признал, что у меня действительно не было выбора, и все предпринятое мной сегодня, не лишено смысла, о чем он еще подумает. И тут же напомнил мне, что ужин давно прошел, а Углеокая ждать не привыкла.
В покои августы меня не пустили — нет у меня такого допуска. Вызванный десятник подтвердил, что пускать меня без особых распоряжений не могут, а оповестить Зою о посетителе не их компетенция. В дверь гвардейцы могут постучать, не говоря о том, чтоб зайти, только в экстренной ситуации. Немного подумав, решил подождать, самому стало интересно, как разрешится ситуация. Зоя вышла из заветной двери где-то через час. Сказать, что она была не в духе — ничего не сказать. Бледное лицо, губы — тонкие ниточки, в бездонных глазах рой черных молний готовых вырваться наружу. Встретившись со мной взглядом, моментально подрастеряла свой гнев, воскликнула.
— Александр?! — После чего снова осмотрела обширное фойе перед входом в Императорские апартаменты. — Почему не заходишь?.. И давно ты здесь?
— У вас Ваше Императорское Величество великолепно вышколенная охрана, и не пускает в ваши апартаменты тех, о ком вы не предупредили. А здесь я давненько, и уже собирался уходить. — В свои слова я вложил как можно больше сарказма. — Да и правы они. У меня не настолько важное дело, чтоб беспокоить вас в неурочное время, его можно перенести и на другой день.
У вроде бы успокоившейся августы опять в глаза вспыхнули молнии, и эти глаза остановились на десятнике.
— Александр мой секретарь, и никогда не потревожит свою императрицу, если дело не государственной важности. А помеха государству это измена! Ты знаешь, какая смертная казнь ожидает изменника?!..
Десятник бледный как мел, стоял, не шелохнувшись, впрочем, как и остальная охрана. До меня доходили сплетни относительно жестких мер, к которым была склонна Углеокая в случае неповиновения. Я думаю, дыма без огня не бывает. Учитывая то, что все недоброжелатели, на которых я указал августе, мне больше не попадались, а упоминание этих лиц в непринужденном разговоре сразу вело к молчаливым паузам и изменению темы. Так что выводы очевидны.