Страница 76 из 102
Его отношение к начальнику изменили два обстоятельства. Во-первых, проработав с ним год, он по достоинству оценил упорство и гибкий ум Сатты. Во-вторых, он был глубоко тронут тем, как Сатта повел себя по отношению к его младшей сестре. Она подала документы на медицинское отделение университета Катансаро. Девушка была прекрасно подготовлена, но связями их семья не располагала, и поэтому приемная комиссия отклонила ее кандидатуру. Он, должно быть, как-то случайно обмолвился об этом в присутствии полковника - деталей Беллу уже не помнил, - но факт оставался фактом: неделю спустя сестра его получила из университета письмо, в котором говорилось, что решение приемной комиссии пересмотрено и девушка зачислена на первый курс. Позже сестра случайно узнала, что дело здесь не обошлось без вмешательства некоего профессора Сатты - главного хирурга больницы Кордарелли в Неаполе.
Беллу прямо спросил об этом шефа. Тот лишь слегка пожал плечами.
- Ты же со мной работаешь, - сказал он. - Естественно, я не мог сидеть сложа руки.
Больше о переводе Беллу не думал. Его не столько удивило участие Сатты в судьбе его сестры, сколько оброненная им фраза: полковник сказал, что Белла работает "с ним", а не "на него".
За последние два года из них получилась слаженная команда. Сатта нисколько не изменился - ни внешне, ни внутренне. Но теперь Беллу начал его гораздо лучше понимать и даже кое в чем подражать ему: больше интересовался хорошей кухней, покупал более дорогие костюмы, обращался с женщинами чуть более снисходительно, и им это почему-то нравилось. Но в триктрак с начальником играть не садился.
* * *
Сатта вслух читал отчет патологоанатома:
- "Смерть наступила между полуночью и шестью часами утра тринадцатого числа". - Он взглянул на Беллу и сказал: - Из "Папагайо" он вышел сразу после полуночи, так?
Беллу кивнул.
- Так нам сказали. А в "Блюноте", который был следующим его пунктом, он не объявился.
Сатта вернулся к тексту отчета:
- "Причиной смерти явились обширные повреждения в области мозга, вызванные, по всей вероятности, прохождением сквозь него на большой скорости продолговатого металлического снаряда". - Он мрачно хмыкнул. - Почему бы этому идиоту было просто не написать, что ему мозги пулей вышибло?
Беллу усмехнулся.
- Тогда бы он стал выражаться, как все остальные.
Сатта пробормотал что-то нечленораздельное и продолжил читать отчет.
- "Следы ожогов под правым глазом объекта вокруг входного отверстия снаряда свидетельствуют о том, что выстрел данным снарядом был произведен с очень небольшого расстояния". - Сатта закатил глаза, но тут же стал читать дальше. - "Большое выходное отверстие на задней стороне черепа, составляющее в диаметре около пятнадцати сантиметров, указывает на то, что данный снаряд представлял собой пулю крупного калибра с тупой конфигурацией передней части". - Полковник бросил на Беллу торжествующий взгляд. - Ура! Наконец-то снаряд превратился в пулю.
"На левой руке объекта имеется резаное отверстие. Форма данного отверстия, равно как и оставшиеся на коже рубцы, указывают на то, что это отверстие было образовано в результате прохождения сквозь ткани руки острого предмета, вошедшего с ее тыльной стороны и вышедшего со стороны ладони. Небольшие деревянные занозы в коже ладони дают основание предположить, что рука была прибита к деревянной поверхности (образцы заноз переданы в лабораторию на экспертизу). Исходя из скорости свертывания крови, можно сделать вывод о том, что рана была нанесена за два часа до смерти объекта".
Сатта откинулся на спинку стула, на его губах играла легкая улыбка.
- Складывается впечатление, - сказал он, - что наш друг Раббиа был наполовину распят.
Беллу улыбнулся в ответ.
- Я, правда, не уверен, что через три дня он воскреснет из мертвых.
Шеф покачал головой.
- После прохождения данного металлического снаряда через вышеупомянутый мозг на это особенно рассчитывать не приходится. "На запястьях, коленях и вокруг рта объекта были обнаружены следы клейкой ленты".
Сатта закрыл папку с документом и немного подался вперед, глубоко задумавшись. Беллу терпеливо ждал.
- Раббиа взяли, когда он вышел из "Папагайо", - через некоторое время сказал Сатта, - отвезли в какое-то укромное местечко и прикрутили ему клейкой лентой руки и ноги к креслу. Потом ему стали задавать вопросы. - Он снова чуть усмехнулся уголками губ. - Раббиа, видимо, не хотел на них отвечать, поэтому, чтобы как-то его стимулировать, ему в руку всадили нож. После того как у него выяснили все, что их интересовало, ему прострелили голову, вывезли на дорогу и выкинули на обочине. - Он снова взял в руки папку с отчетом и еще раз его просмотрел. - Машина Раббиа была обнаружена сегодня в два часа дня на небольшой боковой улочке, примыкающей к Центральному вокзалу. В ней не нашли ничего интересного, - он ухмыльнулся, кроме пластмассовой таксы, кивающей головой.
Потом полковник углубился в распечатку телефонных переговоров. Он не ждал, что они прольют свет на происшедшее, поскольку те, кого прослушивали, как правило, были всегда об этом осведомлены.
Беллу заметил:
- Там нет ничего интересного, за исключением множества звонков ему в квартиру сегодня утром - многие пытались его найти.
Сатта положил папку на стол.
- Это - "Юнион Корс", - уверенно сказал он. - Я могу придумать только такое объяснение. Во время последней операции с переправой наркотиков там пролилась кровь. - Он задумчиво посмотрел на Беллу. - Если я прав, в ближайшее время нам надо ждать неприятностей. Дело может развиваться по известной схеме: сначала они хватают какую-нибудь пешку и вышибают из нее нужную им информацию, и уже потом планируют полномасштабную операцию.
- Да, здесь, пожалуй, все сходится, - согласился Беллу. - Служба внешнего наблюдения доложила, что сегодня с утра Фосселла и его парни предприняли дополнительные меры предосторожности - усилили охрану и без нужды носа из своих дыр не высовывают.
Сатта принял решение.
- Соедини меня с Монпелье в Марселе - он должен быть в курсе дела.