Страница 22 из 42
Более важным элементом конфликта с гражданскими властями были ведомства Гиммлера. Сначала СС и полиция в несколько неоднозначном состоянии постоянно расширяли свои функции, особенно после передачи под их юрисдикцию контроля над военными операциями за линией фронта. Под началом каждого рейхскомиссара был высший начальник СС и полиции (Höherer SS- und Polizeiführer), и к каждому рейхскомиссариату были прикреплены нижестоящие чиновники СС. Кроме того, люди Гиммлера контролировали местную полицию и специальные отряды СД (известные в областях под управлением гражданской администрации как зондеркоманды). Поскольку органы СС получали приказы непосредственно от своих контрольных органов в Берлине, неизбежно возникали конфликты между ними и органами гражданской администрации, которые тщетно требовали права контроля над ведомствами СС. Заместителю министра Мейеру было удобно упразднить этот конфликт, объявив о том, что OMi оставалось «единоличным законодателем» всей области. На деле зачастую разногласия в зоне боевых действий разрешались резче, чем в министерской духоте Берлина.
Ситуация была еще больше усложнена благодаря участию множества других ведомств, описывать конкретные полномочия которых здесь нет необходимости. Прежде всего среди них были экономические представители и различные монопольные компании, созданные для оккупированных районов. С 1942 г. программа найма рабочей силы действовала без учета директив гражданской администрации. Несмотря на то что большинство заинтересованных ведомств входили в Центральный штаб планирования OMi, само присутствие этих многочисленных подразделений вносило неразбериху и разнородность в и без того запутанный административный и политический лабиринт.
Некоторые из возникавших трудностей могли быть связаны со спонтанными решениями, вызванными неблагоприятным для Германии поворотом в ходе войны. Многие из них были связаны с внутренней борьбой за власть в рейхе. Однако некоторые возникали из-за отсутствия видения, гибкости и планирования. У немецких политиков было три основных альтернативы, когда они ввязались в авантюру по управлению европейской Россией – обширным пространством с более чем сотней миллионов жителей, насквозь пронизанным советскими и коммунистическими ведомствами, в котором практически каждая отрасль общественной жизни и экономики находилась в руках государства и для работы которого требовалась нескончаемая бюрократия. Этими альтернативами были: самоуправление под общим контролем Германии, участие каждого заинтересованного немецкого ведомства под руководством небольшого координирующего и политикообразующего штата или создание территориального министерства, стремящегося управлять всеми уровнями деятельности на оккупированной территории.
Проще всего было бы позволить населению разбираться со своими собственными проблемами по своему усмотрению и лишь помогать организовывать самоуправление, роль оккупирующей державы в котором была бы в первую очередь помогать, проверять и контролировать, а также обеспечивать безопасность в своих собственных интересах; а также подготовиться к возможному признанию территории автономным государством (или несколькими государствами). Но, учитывая мировоззрение и устремления населения, такая перспектива казалась политическому руководству рейха неприемлемой. Получившаяся в итоге развернутая административная структура стала логическим следствием такого подхода.
Хоть и было решено, что рейх должен поддерживать тщательный контроль на Востоке, некоторые представители Берлина выступали против идеи ОMi как таковой. Полагая, что это министерство будет лишь поощрять дублирование и трения, не внося никакого вклада в компетентность или эффективность, они предложили созвать небольшой высококвалифицированный штат экспертов, который мог бы стать политическим мозговым центром; фюрер назначил бы ряд губернаторов, непосредственно ответственных за него, – что-то наподобие немецких гаулейтеров; и каждое из немецких министерств «просто» распространило бы сферу своей деятельности на только что завоеванные земли.
Розенберг с самого начала выступал против этой схемы, и Гитлер встал на его сторону. Восток должен был считаться отдельной категорией; разгон исполнительной власти считался теоретически нежизнеспособным решением, даже если на практике оно с лихвой демонстрировало свою эффективность. Таким образом, Берлин пошел по пути создания территориального министерства, которое в теории должно было нести всю ответственность за новый Восток. Не сказать, что это решение было с легкостью воспринято конкурентами в правительстве. Весной 1942 г. у Розенберга были веские причины жаловаться, что одной из трудностей в его деятельности было то, что «верховные власти рейха естественно [sic!] не желали без протеста признавать такое новое министерство… Мы боролись с этой проблемой на протяжении нескольких месяцев… Мы отказывались становиться их мальчиками на побегушках…».
Учитывая масштабы районов, подлежавших управлению, задачи немецких чиновников на Востоке были неизмеримо грандиозней, чем задачи их коллег в рейхе. Концепция России как «немецкой Индии» не подразумевала наличие развернутого самоуправления. Даже на низших уровнях комендант города, немецкий управляющий молочного хозяйства или сельскохозяйственный чиновник были наделены гораздо большими прерогативами и, что более важно на практике, имели много возможностей потакать своим собственным прихотям и придерживаться настолько произвольной политики, насколько позволяла их совесть и сноровка. В сложившихся условиях качество и компетентность персонала, отобранного для работы на Востоке, приобрели первостепенное значение.
Золотые фазаны
По мере того как Третий рейх захватывал страну за страной, все больше должностных лиц призывалось на должности в правительственных и оккупационных структурах. СССР оказался последним, и ему пришлось довольствоваться остатками немецких «экспертов». Когда министерства призвали предоставить свои квоты государственных служащих для нового «восточного корпуса фюрера», они увидели в этом призыве благоприятную возможность избавиться от личных врагов, неприятных сотрудников и некомпетентных бездельников. Кроме того, Розенбергу не удалось завербовать одних из лучших квалифицированных людей, потому что они служили в армии или в министерстве иностранных дел и их не отпустили на службу в его ведомстве; другие «эксперты по России» старательно избегали призыва к работе с OMi.
Результатом стало «пестрое и беспорядочное скопление гаулейтеров, крайслейтеров, чиновников партии и трудового фронта и множества лидеров СА всех рангов, занявших высокие посты в гражданской администрации, прослушав несколько вводных лекций, проведенных сотрудниками Розенберга в нацистской школе подготовки в Кроссинзе».
Каким бы важным фактором ни было отсутствие у них узких знаний и специальной подготовки, именно такие люди были задействованы на Востоке. Как причитал один немецкий профессор во время войны, возник огромный штат новых господ, которые были «бюргерами без кругозора или изысканности: филистерами, норовящими поиграть в господ». Журналист, путешествовавший по Украине с Розенбергом в 1943 г., был вынужден напечатать, что «не все откликнувшиеся на зов долга на Востоке были мотивированы чистым идеализмом» и что многие просто стремились к «беззаботной жизни без назойливого контроля и с обилием провианта». К многочисленным образовавшимся во время войны терминам с корнем Ost саркастичные критики инициативы Розенберга добавили еще один: Ostniete – «восточная пустышка». За надменное поведение и желто-коричневую униформу чиновники OMi были уничижительно прозваны Gold-fasanen – «золотыми фазанами».
Ввиду нехватки рабочей силы (и не забывая об Индии на перспективу) Гитлер хотел, чтобы немецких чиновников на Востоке было «как можно меньше». Тем не менее своей экономией людских ресурсов он лишь создал еще более благоприятные условия дла беспрепятственного злоупотребления властью. Закрыв глаза на эту проблему, он с нетерпением ожидал результатов правления на Востоке: «Тогда возникнет новый тип людей, настоящие хозяева, которым, разумеется, на Западе не найдется применения, – наместники».