Страница 98 из 111
Гандольфо уставился прямо перед собой. Его тонкие губы были плотно сжаты. Тогда в голосе Фрэнка послышалось нетерпение.
- Ну не хочешь - как хочешь. Тогда мне придется сделать тебе укол. Потом мы с приятелем поедем в Рим охотиться на твоих бамбино. Нас это вполне устроит. Деньги дополнительные... и неплохие.
Глаза Гандольфо уставились в лицо Фрэнка. Прошло несколько секунд, и рот его стал медленно раскрываться. Потом снова закрылся. Потом открылся опять. Скрипучим шепотом Гандольфо спросил:
- Это долго продлится?
- Все будет очень быстро, - сказал Фрэнк.
- Ты ничего не почувствуешь, - соврал Макси.
Рот медленно открылся шире. Глаза закрылись.
- Еще шире, - сказал Фрэнк, наклоняясь вперед.
Рот раскрылся очень широко.
Зажав таблетки двумя пальцами, Фрэнк засунул их между зубов. Как только он вынул руку, Макси поднес ко рту стакан. Гандольфо сделал два больших глотка, немного воды стекло у него с подбородка. Фрэнк смотрел, как кадык дважды поднялся и опустился. Он крепче взялся за затылок, а правой рукой нажал на щеки, чтобы открылся рот. Заглянув в него, он кивнул Макси. Потом опустил голову на подушку, и оба мужчины отошли немного назад. Гандольфо лежал с закрытыми глазами. Макси взглянул на часы.
Первая судорога последовала через девяносто секунд. Гандольфо забился в агонии. Сильные судороги следовали одна за другой, он начал колотиться о кровать. Рот раскрылся, и его вырвало. Привычные к виду смерти, мужчины стояли и смотрели. В конце концов тело перестало биться и затихло. Оба они подошли к трупу. Макси снял с запястья вату и стал щупать пульс. Фрэнк стал искать его на шее. Через полминуты они взглянули друг на друга и покачали головами. Макси произнес:
- Куфа.
Это слово, заимствованное из языка суахили, во время войн в Африке часто использовалось наемниками. Оно означало "мертвый".
Они быстро все за собой убрали, сняли с тела куски пористой резины. Верхняя часть шелковой пижамы была запачкана рвотой. Фрэнк положил левую руку генерала на тумбочку, чтобы казалось, будто он в последний момент потянулся к телефону. Макси сложил резину, клейкую ленту и пластиковую коробочку в брезентовую сумку, а Фрэнк тем временем вымыл на кухне стакан, тщательно его вытер и убрал в сервант. Журнал для охотников он положил обратно на полку.
* * *
Сатта, находившийся в сотне метров от домика, увидел, как внутри погас свет. В руках у него был радиотелефон. Полковник набрал номер. Через несколько секунд из трубки донесся голос Кризи:
- Слушаю.
- Дело сделано, - сказал Сатта, - в точном соответствии с планом. Мы получили все, что нам было надо. Через пару часов будем у вас. Чао.
- Чао.
Глава 84
Пароход из Албании причалил к пристани Бари вскоре после полуночи. Море было неспокойно, Катрин и сестра Симона за время плавания сильно страдали от морской болезни. Поэтому прибытие в порт, которое спасло их от приступов тошноты, стало для них особенно радостным событием.
Таможенный досмотр и паспортный контроль они прошли легко, что немало удивило сестру Симону, хорошо знакомую с крючкотворством итальянской бюрократии. Несмотря на то что их документы были в полном порядке, из-за статуса Катрин, которая была сиротой-иностранкой, она ждала долгих проволочек. Однако, как только они с девочкой заняли место в хвосте длинной очереди, к ним подошел молодой чиновник иммиграционной службы. Он узнал сестру Симону по ее белому монашескому чепцу, представился, взял ее большой чемодан, маленький пакет девочки и их документы и буквально за несколько минут провел их через все пограничные формальности. После этого он проводил их в особую комнату для избранных иммигрантов. Катрин сжимала в маленьком кулачке букетик диких цветов, которые собрала днем во дворе приюта.
В комнате их ждали три человека: Франко Делор и хорошо одетая пара средних лет. Делор с сияющей физиономией вышел вперед и представился. Сестра Симона заранее знала, что он будет их встречать. Сразу же после этого он представил синьору и синьора Мачетти: это были приемные родители Катрин.
Атмосфера в комнате поначалу, естественно, была немного напряженная. По-итальянски Катрин почти не говорила, но, взглянув на мужчину и женщину, которые ей немного нервно улыбались, она сразу же поняла, кто они такие. Она застенчиво к ним подошла и протянула женщине немного увядшие цветы.
Синьора Мачетти была высокой, дородной женщиной. Она наклонилась к девочке, обняла ее и прижала к себе, смяв пожухлые цветы. Ее муж улыбался и одобрительно качал головой.
Делор обернулся к сестре Симоне с широкой улыбкой на губах и сказал:
- Наши планы немного изменились. Они должны были взять девочку завтра в помещении вашего августинского монастыря, расположенного здесь, в Бари. - Он пожал плечами. - Но им просто не терпелось поскорее увидеть ребенка... Они хотели бы сразу же выехать с ней в Рим и как можно скорее ввести ее в новую жизнь.
На лице сестры Симоны отразилась легкая растерянность. Она сначала взглянула на синьора Мачетти, обнимавшего Катрин, потом на его супругу, смотревшую на девочку с материнской улыбкой.
Делор тем временем убедительно проговорил:
- Сегодня днем я беседовал с матерью-настоятельницей здешнего монастыря. Она сказала, что оставляет решение этого вопроса на ваше усмотрение.
- Я поговорю с Катрин, - сказала сестра Симона. - Она девочка разумная и сама сделает свой выбор.
В этот момент синьора Мачетти вынула из вместительной сумки красиво упакованный сверток. Она взглянула на сестру Симону и сказала:
- Будьте так любезны, переведите, пожалуйста, Катрин, что это небольшой подарок по случаю ее приезда на свою новую родину.
Сестра Симона перевела эти слова на албанский язык. Катрин взглянула на сверток, улыбнулась и протянула к нему руку. Взяв его, она обернулась и посмотрела на монахиню. Сестра Симона улыбнулась ей в ответ и кивнула. Внутри был восхитительный розовый кашемировый свитер со сложным орнаментом, вышитым вручную шелковыми нитками.
Прикоснувшись к мягкой, легкой вещи, девочка в восторге бросилась к женщине и обвила ее шею руками.