Страница 10 из 19
В студенческие годы, когда она училась на медицинском факультете в университете одного из небольших городков недалеко от Парижа, к ней пристало прозвище Марго – Пять минут. Многим казалось, что это прозвище давало шанс на доступность хорошенькой девушки и делало намек на соблазнительную близость. Она обижалась, и студенты, попытавшиеся использовать это прозвище для собственного удовольствия, вынуждены были поспешно ретироваться от разъяренной девушки. Поэтому оно гуляло в основном «за глаза». Все стало гораздо хуже, когда один из пожилых университетских профессоров, Лео Бюжо, тоже решил воспользоваться ласками веселой студентки с таким привлекательным прозвищем. Его в студенческой среде не любили, и это мягко сказано: уж очень часто юным студенткам, особенно неопытным и робким первокурсницам, он делал предложения типа «Дашь на дашь». Он признавал справедливость известного принципа «Жены стареют, а первокурсницы – никогда!» и следовал ему в своих предпочтениях.
Оказавшись однажды один на один с Марго в своей лаборатории, профессор без особых церемоний запустил руку в декольте девушки и сжал ее грудь. Марго, тоже без всяких церемоний, схватила стоящую рядом большую стеклянную колбу и с напутствием «Получай, старый козел» изо всех сил огрела его этой колбой по голове. Профессор с грохотом рухнул на пол, увлекая с собой по пути различный бьющийся инвентарь. Марго сразу и след простыл, а профессор поднялся, посмотрел на себя в зеркало и, потирая лысину, обиженно подумал: «Ну почему же старый?»
Марго жаловаться не стала, но эта история тут же получила огласку в студенческом коллективе. Бюжо не простил обиды, и вскоре Марго, довольно старательная в учебе, столкнулась с трудностями. Коллеги профессора, зная его тяжелый характер и учитывая возможность того, что он имел реальные шансы стать ректором, не желали с ним конфликтовать и намеренно занижали Марго оценки. Бюжо использовал любой шанс, чтобы скомпрометировать девушку, с удовольствием и прозрачными намеками вспоминая ее прозвище Пять минут. Он явно вел к тому, чтобы при первом же удобном случае добиться ее отчисления. Особенно его ненависть обострилась после двух случаев.
Однажды профессор вместе с группой студентов, среди которых была и Марго, на университетской машине выехали в Париж для посещения медицинских музеев. Когда они ехали по шоссе, у движущегося впереди автомобиля вдруг лопнуло колесо. Автомобиль резко вильнул и, накренившись, рухнул в глубокий овраг. Машина со студентами сразу остановилась, и все бросились к месту аварии. Из автомобиля удалось вытащить девушку и окровавленного юношу. На девушке видимых повреждений не было видно, а вот на парня страшно было смотреть. Несколько открытых переломов, окровавленное лицо стонущего юноши производили жуткое впечатление. Профессор, мельком бросив взгляд на девушку, принялся заниматься молодым человеком. Студенты, кто как мог, помогали профессору, кроме Марго. Марго села на корточки возле девушки, приложила руку к ее шее, глянула на зрачки и затем быстро принялась ощупывать ладони, ступни и живот.
– Маргарита, немедленно идите сюда, хватит возиться, с ней ничего не будет! – раздраженно крикнул профессор.
– Вот старый козел! Неужели до вас не доходит, что у девушки сильное внутреннее кровотечение, она вот-вот впадет в кому, и тогда ее спасти будет очень трудно! – не помня себя, заорала Марго. – А парню ничего страшного не угрожает, выкарабкается!
Бюжо оторопел от такой наглости. Его, заслуженного и титулованного профессора, открыто оскорбила, при студентах, какая-то девчонка, да еще смеет учить! В это время рядом взвизгнули тормоза машины скорой помощи. Из нее выскочил врач и, бросив взгляд на парня, кинулся к девушке. Выбежали санитары, и через минуту оба пострадавших были в машине. Включив сигнализацию, она умчалась.
Студенты с разозленным профессором уселись в машину. Перепуганная Марго забилась в уголок, но и там было слышно, как шумно дышит профессор, яростно комкая в руках какую-то бумажку. Остальные прятали взгляды: им было жалко Марго, все хорошо понимали, что учиться в университете ей остались считаные дни.
На следующий день в деканат из станции скорой помощи сообщили, что летального исхода для пострадавшей удалось избежать только благодаря тем мерам, которые успела предпринять Марго. Парень действительно выбрался удачно, и после наложения швов и гипса у него появилась реальная перспектива скоро выписаться. А еще через несколько дней после окончания лекции профессора Бюжо к учебному корпусу подъехал роскошный «ситроен», из которого вышел мэр города с букетом цветов. Его помощник в толпе студентов отыскал Марго и подвел к мэру.
– Трудненько было вас найти, – прошептал он на ухо сконфуженной девушке.
– Этот букет вам от чистого сердца. Вы спасли моей дочери жизнь. И вернули мне мое счастье. Я должник ваш. Примите от меня и всей моей семьи. – Мэр протянул Марго букет. И обнял девушку.
На Бюжо никто не обращал внимания, и на него было жалко смотреть. Отчисление Марго пришлось отложить, хотя декан и сделал ей грозное внушение. Марго пообещала извиниться за грубые слова, но выполнить свое обещание как-то забыла.
К этому времени она обнаружила у себя удивительные способности к медицинской диагностике. Она как бы видела, точнее, чувствовала заболевшие органы пострадавшего и была способна выделять среди них те, которые просят срочной помощи. Причем она могла быстро определить, к которому из них нужно прийти на помощь раньше, а какие могут и подождать.
Спустя полгода после происшествия с дочерью мэра Марго вызвали в деканат. Там ее встретила подружка, Сюзанна Дюкре. Она работала в деканате.
– Послушай, у нас такое творится! Через наш город из Парижа в Ниццу ехал сенатор, Ален Вилар, – защебетала Сюзанна. – У него тут живот схватило. Острая боль. Думали, аппендицит, но не похоже. Его отвезли к нам в клинику. Им занялся Бюжо, уже час бьется, и ничего. Клиническая картина совершенно непонятная. А сенатор верещит и ругается. Он своего личного доктора в Париже оставил. С ним уже связались, ждут его приезда.
– Ну и я здесь при чем? – удивилась Марго.
– Нужно срочно отвезти в клинику вот этот прибор. Профессор просил. Ты же все равно туда едешь, передай профессору, только срочненько. А то этот придурок совсем озвереет.
– Хорошо, – согласилась Марго. – Исключительно для блага Франции, и никак иначе.
Через полчаса она была в клинике. Надев халат и бахилы, зашла в смотровую. На столе в одних трусах лежал тучный сенатор. Он был весь в поту, лицо кривилось от боли, руки сжаты в кулаки. Около него склонился профессор с ассистентами. Марго положила прибор на полку и подошла к пациенту. Она вдруг почувствовала, как все в ней собралось. Охотники сказали бы, что она сделала стойку. Стонущий сенатор просительно посмотрел на девушку. Марго принялась ощупывать лежавшего перед ней мужчину.
– Вот боров, какой живот наел, не доберешься, куда нужно, – продолжая свои манипуляции, пробормотала Марго.
Сенатор побагровел. С ним еще никто не смел так разговаривать. Но грызущая изнутри резкая боль лишила его способности к благородному возмущению. Раздался стук двери, и в помещение быстро вошел высокий, худощавый мужчина в халате.
– Господа, я Пьер Шарби, личный врач сенатора. Доложите мне ситуацию. Какова клиническая картина?
Бюжо принялся ему объяснять. Руки Марго, бегающие по животу сенатора, спустились ниже и стали ощупывать его лобок. Шарби и Бюжо замерли в изумлении. Никто не ожидал такой бесцеремонности от студентки, случайно зашедшей в смотровую.
– Маргарита, всему есть предел! Немедленно убирайтесь вон! – заорал Бюжо.
– Зачем вы это сделали? – несколько спокойнее спросил Шарби.
– Да вот хочу посмотреть, как у сенаторов здесь все устроено. Неплохо, в общем, конечно.
Сенатор возмущенно приподнялся на столе, но потом рухнул обратно.
– Уберите ее! – Бюжо не унимался, однако стараясь не приближаться к девушке. Он еще помнил удар тяжелой колбой по своей лысине. Профессор повернулся к личному врачу сенатора. – Это Марго, студентка, полусумасшедшая.