Страница 1 из 36
Роберт Ладлэм
Ультиматум Борна
Пролог
Тьма опустилась на городок Манассас, штат Виргиния. Подлесок, окружающий поместье генерала Нормана Свайна, через который осторожно пробирался Борн, уже наполнился особыми, ночными звуками. Обеспокоенные его появлением чуткие птицы зашумели в темных ветвях над головой. Проснувшиеся вороны постарались перебудить всех, кого только можно, но, как ни странно, очень быстро успокоились, будто по приказу своего тайного начальника.
Манассас! Ключ был здесь! Ключ, отмыкающий двери в преисподнюю, в которой прячется Карлос, Шакал, наемный душегуб, жаждущий только одного: уничтожения Дэвида Вебба и его семьи… Вебб! Убирайся из моего тела, Дэвид, оставь меня в покое!– беззвучный крик рвался из горла Борна, сжимал его сердце. – Позволь мне быть беспощадным, хладнокровным убийцей, каким ты не сможешь стать никогда!
Борн занялся высокой изгородью из металлической сетки. С каждым щелчком кусачек он все больше и больше убеждался в том, что течение времени необратимо, и это более чем весомо подтверждалось участившимся дыханием и ручейками пота на щеках и шее. Он всегда старался держать себя в хорошей физической форме, но как-никак ему уже пятьдесят. То, что давалось так легко в Париже лет тринадцать назад, когда, по приказу ЦРУ, он начал наступать на пятки Шакалу, теперь не повторить с прежним молодцеватым размахом. Но об этом можно подумать потом, сейчас не останавливаться, только вперед. Сегодня за ним стоят Мари и дети – жена Дэвида и дети Дэвида, – он не может позволить себе действовать не спеша! Дэвид Вебб должен испариться, оставив в его теле только опытного старого хищника – Джейсона Борна.
Итак, я внутри! Борн на секунду остановился, переводя дыхание и давая отдых напряженным мускулам. Он инстинктивно быстро проверил обеими руками снаряжение. Его оружие: автоматический пистолет, газовый пистолет с усыпляющими зарядами, бинокль ночного видения, нож в ножнах – все, что необходимо хищнику в стане врагов, которые должны вывести его на Шакала.
«Медуза»! Батальон отчаянных парней из Вьетнама, передвижение и действия которого никем не контролировались, замечательная коллекция убийц и отбросов общества, шнырявших по джунглям Юго-Восточной Азии, проводящих операции по заказам Генерального штаба в Сайгоне, сеющий смерть отряд, принесший в Сайгон больше информации, чем все поисково-диверсионные группы, вместе взятые…
…Миновали годы. Ушедший из «Медузы» Дэвид Вебб сохранял Джейсона Борна только в виде посторонней, отстраненной от него самого фигуры в дальнем уголке памяти. Теперь он был обычным преподавателем, у него была другая жена и другие дети, другая жизнь. Другое прошлое. Старое прошлое вырвано с корнем и не должно возвращаться.
Генерал Норман Свайн занимал привилегированное положение в Генеральном штабе в Сайгоне. Он единолично держал связь с «Медузой», разрабатывал конкретные планы ее операций и поставлял в нее новых бойцов. Теперешняя «Медуза» обновилась: изменилась и увеличилась численность состава, снаряженного сверхсекретной экипировкой, воплощающей в себе последнее слово техники, и дьявольским вооружением. Она хитроумно вплелась щупальцами во все возможные сферы жизни, теперь уже выслеживая и уничтожая целые сегменты экономики множества стран ради выгоды одной-двух, без следов, без прошлого и настоящего, без истории. Основное финансирование действий «Медузы», по-прежнему почти никем не направляемых и не контролируемых, велось из мрачных источников, заложенных во времена кровавых юго-восточно-азиатских рейдов. Эта современная «Медуза» была мостиком Борна к Карлосу Шакалу. Наемный убийца вполне мог найти понимание и стать клиентом в стане других убийц, и теперь все они мечтали только об одном: о смерти Джейсона Борна. Да, так оно и было! И если это так, то Борн может спастись, только пошарив в тайниках генерала Свайна – главного интригана и сводника Пентагона, вечно трясущегося от волнения или страха человека с небольшой татуировкой на предплечье. Члена клана «Медузы».
Не издав ни единого звука, черный, хорошо натренированный доберман мощно, с треском проломился сквозь густую листву. Джейсон выхватил из пластиковой кобуры газовый пистолет, следя за оскаленной слюнявой пастью приближающегося пса. Собака явно собиралась вцепиться ему в пах. Борн выстрелил псу в голову, и через мгновение животное заснуло, на полном ходу повалившись на землю.
Теперь перережь ему горло! Ну давай! – беззвучно кричал Борн.
Нет, – возразила другая его половина – Дэвид Вебб. – Это не его вина, он только животное, его научили этому.
Прочь от меня, Дэвид Вебб!
Глава 1
Грохот музыки и толпы гуляющей публики заполняли от края до края Луна-парк в предместье Балтимора. Летний вечер был очень жарким, почти все лица и шеи были залиты потом, за исключением тех, которые принадлежали вскрикивающим от восторга и возбуждения посетителям, проносящимся по крутым поворотам «Опасных виражей» или издающим пронзительные вопли и поднимающим тучи брызг в оврагах «Американских горок». Разноцветное, неестественно восторженное мигание гирлянд из раскрашенных лампочек органично сливалось с металлической какофонией музыки, ревущей из многочисленных колоколообразных динамиков. Преимущественно звучали марши, на любой вкус, побыстрее и помедленнее. Палаточники монотонно и гнусаво расхваливали свой товар, стараясь перекричать окружающий грохот. Все действо сопровождалось треском разрывов бесконечных фейерверков в ночном небе, осыпающих ближайшее озерцо каскадами сверкающих искр. Римские свечи старались вовсю, извергая изогнутые дугами потоки ослепительного, режущего глаза пламени.
Среди силомеров типа «Врежь-по-звоночку» мелькали искаженные лица мужчин с выступающими на напряженных шеях жилами, ищущих подтверждения своей силе и мужественности, обрушивающих тяжелые деревянные молоты на обманчиво легонькие планки аттракционов, упрямо отказывающихся послать маленькие красные шарики вверх к звонкам. Чаще всего горе-герои оставались ни с чем, что подтверждалось повсеместным выражением уныния и разочарования на многих лицах. Напротив, через дорогу, раздавались довольные и испуганные крики другой части страждущей публики, с отчаянным энтузиазмом сталкивающейся на маленьких электрических «Доджах», причем каждое столкновение с яркими соседними автомобильчиками вызывало всплеск вырывающейся наружу восторженной агрессии водителей, вероятно воображающих себя звездами экрана, так успешно и лихо избежавшими всех расставленных недругами ловушек. Яркая вывеска неподалеку, «Перестрелка в корале Крутых Парней», предполагала насыщенную старательным бабаханьем стычку, по сути не означающую ничего.
Далее по центральной аллее парка располагался наполненный призраками моментальных разящих смертей настоящий стрелковый зал, отвергающий глуповатое и скучноватое мелкокалиберное однообразие сельских празднеств и ярмарок штатов. Напротив, здесь был представлен небольшой, но любовно собранный и впечатляющий мирок наисовременнейших образцов наиболее смертоносного оружия. Имелся укороченный АКМ и пистолет-автомат «узи», можно было увидеть наземные пусковые установки и противотанковые базуки и, как венец всего, ужасающий вариант огнемета, испускающий в данный момент, к счастью, только мощные слепящие струи света сквозь специально напущенные для этой цели клубы дыма. Здесь также кишели потные лица, источающие из пор кожи капли соленой влаги, скатывающейся вниз по вытаращенным восторженным глазам и далее, по вытягивающимся напряженным шеям, за шиворот. Мужья, жены, дети, их гротескные, перекрученные в толчее фигуры хватали, вертели, ощупывали и изучали оружие, как будто собираясь немедленно открыть огонь по врагам – все тем же женам, мужьям и детям. В 21.29 в Луна-парке под Балтимором окружающее пространство было втиснуто и замкнуто на одном бесконечном и бессмысленном зрелище, и главной темой его было насилие. Происходящее олицетворяло безжалостный и бессмысленный бой человека с самим собой и своими внутренними комплексами, главным из которых был, конечно, страх.