Страница 10 из 138
Ты снимаешь вечернее платье, стоя лицом к стене,
Я вижу свежие шрамы на гладкой как бархат спине,
Мне хочется плакать от боли или забыться во сне…
Nautilus Pompilius - Крылья
Он пришел через вечность. Ей казалось, что с момента, как доктор ушел следом за этой страшной женщиной, прошла целая вечность. Вечность тишины. Вечность одиночества. Вечность боли в груди от страха, что сейчас откроется дверь, и она войдет. Её заберут, пока его нет. Снова «Айрон», снова комната, снова боль. Беспрестанно текущие слезы уже намочили подушку, Марта перевернула её другой стороной, на ней тоже начало появляться маленькое мокрое пятнышко.
- Марта, эй, - погрязнув в тяжелых мыслях, девушка не услышала, что доктор вернулся. Он осторожно, боясь причинить боль, прикоснулся к плечу.
- Куда вы ушли? Они могли вернуться, вернуться и… - новая порция слез и укоризненный взгляд. Они здесь, а он оставил её без присмотра.
- Все в порядке, они никуда тебя не заберут. А уйти мне придется через час, начинается прием. Надо проверить, как твоя спина, можешь подняться?
Марта поморщилась от боли, но села вертикально. Спину саднило, бока тоже болели, стоило сделать более-менее резкое движение.
- Молодец, - похвалил Семён Игоревич, улыбнулся и вытянул руку вперед, - попробуй встать. Я держу.
Она смотрела с недоверием. Последнее, чего ей сейчас хотелось – это прикасаться к кому-либо. Её за эти дни столько раз трогали повсюду, не было, кажется, ни миллиметра тела, которого не коснулись эти люди. Хотелось мыться, натираться мочалкой до тех пор, пока не сойдет верхний слой кожи, помнящий их руки, пальцы.
Осторожно, превозмогая новый приступ боли, Марта свесила босые ноги с кровати. Одеяло соскользнуло, обнажая грудь.
- Ой, - только сейчас она осознала, что все это время в постели была абсолютно голой. Подхватила одеяло и прикрылась им.
- Марта, я лучше тебя разбираюсь в том, как тут все устроено. Хватит прикрываться, просто встань, - устало выдохнул Семён и бросил выразительный взгляд на грудь. Да, это будет сложно. Очень сложно сыграть с ней в игру Запредельных.
- Не хочу, - зеленые глаза смотрели недоверчиво, почти зло.
- Я должен обработать твою спину. Там все совсем не радужно. Обещаю не покушаться на честь и достоинство, - доктор поднял руки вверх, сдаваясь. Попытка пошутить засчитана. Марта не смогла удержаться от легкой улыбки и отпустила одеяло. В конце концов, он врач. Тем более, гинеколог. Он каждый день видит кучу раздетых женщин. Одной больше – одной меньше.
Подняться на ноги легко, а вот устоять на них. Бинго! Получилось. Марта опасно пошатывалась, но стояла. Ровно секунду, после чего мир покачнулся и остановил вращение, только когда она уткнулась носом в белый халат. Прохладные руки доктора аккуратно придерживали её за плечи.
- Рано я тебя на ноги решил поставить, - констатировал Семён Игоревич и сделал небольшой шаг назад, придерживая одной рукой Марту, второй он пододвинул поближе стоящий у стены табурет. – Садись. Ты красная, у тебя не температура случайно? – её аккуратно усадили на табурет и пощупали запястьем лоб. Температуры не было, только смущение. Обнаженной упасть прямо в руки доктора-мужчины, не самая рядовая ситуация. Он все-таки мужчина, хоть и доктор. Щеки тут же выдали её с головой.
Она смотрела на него снизу вверх своими огромными, испуганными зелеными глазами. Неопытный пловец, - подумал Семён, - утонул бы в них без труда и шанса на спасение. Вот только такие подводные камни не всем по зубам. Именно с этой проблемой несколько месяцев назад пришла к нему Марта.
- Температуры нет, хорошо, - констатировал доктор. Он был спокоен и сдержан, по крайней мере, на первый взгляд. – Потерпи, мазь немного щиплет.
Марта испуганно вздрогнула, когда мужчина исчез на несколько секунд из поля зрения. Зазвенели какие-то склянки на прикроватном столике. Пришлось прикусить губу, чтобы не вскрикнуть от боли, когда холодные руки прикоснулись к спине.
Медленные, аккуратные движения. Она чувствовала каждое. Вот он медленно проводит рукой по длинной царапине через всю спину. Неприятно щиплет, но дискомфорт наслаивается на успокоение. Её, будто испуганного котенка, забрали с улицы и впервые в жизни нежно погладили. Несмело и осторожно. Впервые в жизни пригрели и накормили. Марта щурилась и кусала губы от то и дело вспыхивающей боли - мазь начинала действовать.
Но ни одного звука, ни одного писка он не услышал.
***
Он старался касаться как можно осторожнее. Запредельные оправдывали свое название, на спине не осталось живого места: всё в следах от ударов и синяках. Тогда ночью, когда Семён принес её в больницу, у него в груди все сжалось от этой наспинной живописи. Как можно получать удовольствие от чужой боли? Он как врач и как человек решительно не мог понять. Такое чувство, что из неё что-то выбивали. Заставляли что-то сделать, а она не хотела. Чуть позже, когда девушка придет в себя, он обязательно об этом спросит. Но не сейчас. Сейчас самое время задавать другие вопросы.
- Почти закончил. Как себя чувствуешь? – девушка только что в очередной раз вздрогнула от его прикосновения, не удержался и подул.
- Нормально. Вы подули и почти не больно. Мне так только мама в детстве делала, - задумчиво произнесла Марта, витая где-то в глубине своих мыслей. Именно туда ей пока было нельзя, вход запрещен, дорога перекрыта.
- Где твоя мама? Я не стал никому звонить, думал, ты не захочешь, чтобы они знали. Твой телефон в тумбочке, пока молчит. Пропущенных тоже не было, только пара смс. Я не читал, сама посмотри. Всё, посиди немного. Впитается, и я помогу тебе лечь, - он отошел в соседнюю комнату, чтобы вымыть руки. В вип-палате там располагались ванная, умывальник, ну и остальная санитарная зона.