Держу тебя

- Так и будешь держать меня на морозе? – мягко улыбнулась женщина и сделала шаг в квартиру, Сергей посторонился, машинально приняв мех в руки и одновременно закрывая дверь. – Как прошли соревнования? – как ни в чём не бывало, спросила Оленька, усаживаясь на стул, рядом с кухонным столом. – Устал? Пойдём ко мне, я ужин приготовила: зубатку в белом соусе и картофель по-деревенски, как ты любишь.

- Я не люблю рыбу, тем более в соусе, - Сергей остался стоять в проходе, опираясь одним плечом в косяк межкомнатной двери.

- Ты говорил, что любишь, – бровь медленно поползла наверх, губы тронула снисходительная улыбка. Сергею ужасно хотелось высказать всё, что думает, при этом чертовски не хотелось скандала на ночь глядя, да и вообще, скандала.

- Я врал, - он пожал плечами, в ожидании ответной реплики, что она последует, сомнений не было.

- Ты отменный враль, - Оля буквально пропела ответ.

- Ты весьма прозорлива, не так ли?

  Сергей начинал заводиться, от чего – и сам не понимал толком. Он просто хотел прийти домой, принять душ, сварганить что-нибудь на ужин и лечь спать, лелея чувство взорвавшей его существование радости, тёплой, яркой, бездонной, забытой им, казалось, тысячу веков назад. Он хотел впитать в себя счастье слой за слоем, как торт Наполеон, смакуя вкус, закрыв глаза. Он жаждал вспоминать хорошенькое личико Машеньки, её растерянный взгляд, тоненький нос, в кончик которого хотелось чмокнуть с оттягом, чтобы фыркнула в возмущении. Будоражить рецепторы воспоминаем короткого прикосновения прохладных тонких пальцев к его ладони. Наслаждаться всем этим, смаковать, а не чинить разборки с женщиной, с которой его не связывает ничего, кроме взаимного равнодушия.

- Не понимаю, о чём ты.

- Понимаешь, - припечатал Сергей. – Всё ты понимаешь, Оля. Ты не видишь женскую заколку на подоконнике, которая валяется здесь уже две недели? А тюбик… как эта хрень называется, консилер, тоже не замечаешь? Или наивно думаешь, что следы ярко-розовой помады на моей футболке принадлежат мне?

- Серёжа, прекрати пожалуйста, - Сергея чуть не вывернула от этого «Серёжа». Именно так его называла бывшая жена, и из её уст это звучало естественно, так же, как дышать, для неё он был хоть Серёжей, хоть кем. А изо рта Ольги прозвучало как плевок.

- Что я должен прекратить?

- Говорить ерунду?

- Серьёзно? Для тебя ерунда, что изменяю тебе, а ты этого в упор не видишь?

- Ты не изменяешь мне, - на удивление спокойно ответила Оля. - Просто пока не определился, но это скоро изменится, - авторитетно вещала женщина в синем халатике, выставив на обозрение бедро до края трусов.

- Считай, что я определился, - устало ответил Сергей.

  А не пошло ли всё к чёрту. Если женщина сама себя унижает, ему ли останавливаться? Видит вселенная, он не хотел заканчивать отношения так, он подыскивал слова и обстоятельства, он купил чёртов прощальный подарок и даже подыскивал квартиру, чтобы свалить подальше от соседки и больше никогда не наступать на подобные грабли, но если она сама напрашивается, ему ли спорить?

- В каком смысле? – встрепенулась Оля.

- В прямом, - Сергей не выдержал, повысил голос. – Я определился. Прости Оля, нам не по пути, - он говорил практически по слогам, чётко проговаривая каждую букву, не отводя взгляда от ошарашенной женщины.

- В смысле…

- В смысле, иди домой, на этом всё.

- Серёжа…

- Не называй меня Серёжа, - он взорвался, хоть и не хотел этого. – Какой я Серёжа? Какой я тебе Серёжа? – ударение было на «тебе», он повторил ещё несколько раз, прежде чем захлопнуть дверь и в бессилии упасть на диван-книжку, уставившись в потолок. О новой квартире он подумает завтра, а пока душ и, если хватит сил – ужин.