Держу тебя

  Красивым и озлобленным. Он так смотрел на Машу, будто она у него последний кусок хлеба отобрала и на его глазах скармливает голубям, словно её саму собирается скормить бешеным гиенам или сам ею является. С первой минуты знакомства, она только и успела произнести своё имя, её окатили такой волной презрения, что от неожиданности у Маши прорезалось острословие. Она никогда не была тихоней, хотя, скорей всего именно ею и выглядела, но и хамить, отвечать резко, особо не умела, частенько оставляя последнее слово за обидчиком. А с Сергеем Витальевичем в Маше проснулась странная эмпатия, она почти что на физическом уровне чувствовала его состояние, и ей это не нравилось. Совсем не нравилось.

  Его состояние можно было сравнить с гнойником, да, вот так не эстетично. Казалось, задень немного, надави сильнее, и он лопнет с болью, прорвётся гноем и кровью. Маша изо всех сил старалась избегать Сергея Витальевича, жаль, что в замкнутом маленьком коллективе это почти невозможно.

  Она пыталась разобраться в причине нервозности Сергея Витальевича, больше всего пугало, что в таком состоянии он работает с детьми, хотя, вроде бы, с ними он был спокоен, выдержан и профессионален. Справедливости ради, Маша никогда не наблюдала, чтобы он повысил голос на ребёнка, даже его грозные взгляды были наигранными, якобы строго отчитав нашкодившего мальчугана, Сергей Витальевич улыбался удивительно мягкой, красивой и странно умиротворённой улыбкой. Всё это путало, пугало, заставляло предполагать чёрт знает что, хотя её дело – сторона. Вернётся в город, с Лисой и Линой будет заниматься другая няня, а Маша больше никогда не появится в клубе «Русский богатырь».

  Попривыкнув, присмотревшись к поведению Сергея Витальевича, Маша пришла к сбившему её с ног выводу. Тренеры, те, что холостые, да и женатые, похаживали в соседние базы отдыха и гостиницы для ничего не значащих встреч с представительницами лучшей половины человечества. Тренер – не воспитатель, постоянно в отряде находиться не должен, курортный посёлок и новогодние каникулы давали простор для похождений.

  Сергей же Витальевич никуда не ходил, он даже жил не в корпусе для персонала, Маша не могла подумать, что он решает свои половые трудности, не афишируя. И женат он не был, она аккуратно расспрашивала у коллег. И девушки, по словам Марата, у Сергея Витальевича точно нет. «Инфа сотка» - дословные слова. А нервный он, напряжённый, будто скрывает что-то постыдное, мучившее его. Маша примерно так же чувствовала себя, когда встречалась с Игорем. Ей было стыдно, неловко, казалось, все об этом знают и осуждают.

  Постепенно пазл сложился, Маша пришла к выводу, что Сергей Витальевич – гомосексуалист… О геях Маша знала только то, что они есть. Вообще. Но лично не встречала, да и где? Родилась в глубинке, если геи там жили, то хорошо скрывали свои наклонности. Училась в педагогическом, там не то что геев, традиционных парней почти не было, работала в школе и центре дополнительного образования для дошкольников, все коллеги – женщины, откуда в окружении Маши взяться гомосексуалисту… Представления её были гремучей смесью из стереотипов и заблуждений, о чём и сообщил ей оказавшийся вполне гетеросексуальным Сергей Витальевич, и об устаревших представлениях о жизни и непопулярной отсутствующей толерантности.

  Маше было неловко, стыдно до слёз… О чём она только думала? То, как она вела себя с Сергеем Витальевичем, так непохоже на неё, но Сергей этот Витальевич дезориентировал аурой агрессии, исходившей от него.

  И всё же злость, с которой он смотрел на Машу, была намного лучше того, что случилось позже.