Страница 102 из 112
- Милостивый Боже, она никогда не простит меня за это, - мысленно повторял мужчина, - да я и сам себя не прошу. Дурак, идиот, чудовище.
Гнев на самого себя охватил его. Внезапно вспыхнувший огонь в темных глазах так удивил доктора, что он оборвал фразу на полуслове и смотрел на посетителя, будто тот был не в своем уме!
- Вам срочно нужно покинуть палату, - уверенно произнес доктор, когда пришел в себя.
- Нет! Я ее не оставлю, - Сальватор сам не знал, зачем перечил врачу, - по крайней мере, пока не узнаю, что с ней.
Пожилой мужчина недовольно сдвинул брови, но все же ответил:
- Ничего страшного. Синяки, царапины, ушибы и шишка на голове. Жить будет. А теперь выйдите и позвольте мне продолжить выполнение моих прямых обязанностей.
Сальватор в бессилии сжал челюсти, но на этот раз перечить не стал. Покинув палату, он занял выжидательный пост около двери. Вскоре к нему присоединились Вероника и Виктор. Они успели позаботиться о том, чтобы Варвара и Антон попали в руки правоохранительных органов незамедлительно.
Спустя десять минут из палаты вышел доктор. Мужчина протянул какие-то бумаги Сальватору, а Вероника не став дожидаться разрешения юркнула в приоткрытую дверь.
- Извини, я без очереди. Очень хотелось удостовериться, что с моей вечно попадающей в неприятные ситуации подругой все в порядке, - пояснила свое появление перед постелью больной внезапная гостья.
- Я в норме, - все еще слабоватым и хриплым из-за крика голосом проговорила шатенка.
- Ну и хорошо. После этого неприятного приключения Сальватор не оставит тебя ни на секунду одну ни здесь, ни в любом другом месте. Вот сейчас зайдет…
- Нет, нет. Пусть даже не думает. НЕТ! – Достаточно громко, почти срываясь на крик, нервно ответила Дорофея.
В этот момент Ломбарди как раз начинал приоткрывать дверь, но услышав последнюю фразу замер. Сердце пропустило болезненный удар, потом еще один и еще.
- Она не хочет видеть меня, - с горечью осознал мужчина, - никогда не простит за случившееся.
Внезапно Сальватору показалось, что внутри что-то оборвалось. Все его тело охватил могильный холод. На губах заиграла улыбка, означающая презрение – презрение к самому себе. А на что он рассчитывал? Что Дорофея едва услышит имя главного обидчика, превратится в чистейшего ангела, прощающего все грехи? Глупец.
Так и не решившись расстроить девушку еще больше своим присутствием, он прикрыл дверь и, не обращая ни на кого внимания, пошел прочь. Вслед ему летели какие-то слова, выкрикиваемые другом, но он их не мог разобрать, скорее всего, из-за того, что душевная боль намного сильнее физической. От нее даже может заложить уши и остановиться сердце.
- Я позабочусь о том, чтобы ее мучители получили достойное наказание, но и сам не останусь безнаказанным, - мысленно накручивал Сальватор. - Возможное даже наказание для меня будет самым наихудшим и беспощадным. Я это заслужил. Заслужил, идиот. Теперь придется исчезнуть из ее жизни так как она того требует, освободить от своего присутствия и слепой любви несущей только неприятности.
Руки Ломбарди сжались в кулаки от одной только мысли, что кто-то, а не он сможет покорить это гордое сердечко, кто-то будет смотреть в ее невероятно выразительные глаза, целовать бледно-розовые губки, знакомиться с гибким телом…
Неимоверным усилием воли он оторвался от картины, только что нарисованной его разумом, но ей на смену пришли ужасные видения – сцены мучений Дорофеи, что услужливо подбрасывало воображение. Сальватор видел ее побитое тело, корчившееся от боли пока Антон и Варвара наносили удары.
Эти картины преследовали мужчину всю дорогу домой, а оказавшись в собственной мастерской, он первым делом отрыл припрятанную бутылку водки и, надеясь с ее помощью заглушить боль, принялся нещадно вливать жидкость в свой организм.