Страница 80 из 141
В кабинет Карпова без доклада вошел немолодой, но еще красивый полковник. В отличие от Карпова, он был аккуратно побрит и причесан, от него пахло духами.
- Знакомьтесь, Борис Дмитриевич, это мой первый заместитель полковник Качиони. - Моя правая рука во всех вопросах, касающихся обороны. По хозяйственной части у меня другой - подполковник Хатов.
- Хатова знаю еще штабс-капитаном. Ему слишком везло в карты, и его перевели на Кушку, - проговорил Борейко.
- Совершенно верно! Его из Кушки после начала войны вернули сюда. Он спит и видит во сне поскорее удрать из крепости, - добродушно усмехнулся генерал.
В кабинет вошел небольшого роста широкоплечий генерал. Густейшие седые брови совсем закрывали ему глаза. Седые усы свешивались вниз, полностью скрывая рот, что делало Бобыря похожим на старого моржа. Голос у генерала был низкий и невыразительный.
Узнав, что Борейко прибыл в крепость на пополнение артиллерийских офицеров и что он боевой портартурец, комендант справился, набожный ли он человек и давно ли был на исповеди.
Приглядевшись, Борейко увидел на шее генерала Бобыря орден с мечами, а под ним иконку Спаса Нерукотворного. Почти все пуговицы его защитного кителя были увешаны маленькими иконками и крестиками, похожими на диковинные амулеты дикарей.
"Вот потеха", - усмехнулся про себя Борейко.
- Каковы ваши виды относительно обороноспособности крепости? спросил Борейко полковника, когда они остались вдвоем.
- Самые наиблестящие, - любезно улыбнулся Качиони. - Продержимся месяц, от силы два. А там погуляем и отдохнем в плену. Должен признаться: лень - моя слабость.
- Я около года пробыл в плену, - сдержанно заметил Борейко. - И хочу вас разочаровать: плен - это не рай. В плену тяжело и унизительно.
В комнату вошел еще не старый широкоплечий генерал, бритый, но с пышными усами. Он поздоровался с Качиони, кивнул Борейко и, не произнеся ни слова, вышел из комнаты.
- Начальник штаба крепости генерал антипов. До нас командовал дивизией в Галиции, но весьма неудачно. Едва избег плена, дивизию почти полностью потерял, с нею всю артиллерию, обозы и оказался в резерве чинов. В крепостях никогда не служил и в крепостной войне мало что понимает. По-видимому его сплавили сюда, зная, что крепость долго не продержится. Такого генерала и потерять не жалко.
- Нате вам, боже, что нам не гоже! - уточнил мысль полковника Борейко.
- Примерно так! - согласился Качиони.
Вернувшись от коменданта крепости, генерал Крапов официально сообщил Борейко о назначении его начальником артиллерии девятого сектора обороны.
- Штаб сектора находится на форту номер три, куда я и попрошу вас следодвать, - распорядился Карпов.
- Я тоже собирался туда! Вот мы вместе и отправимся, - добавил Качиони.
В парном экипаже поместились Качиони, Борейко и Блохин. Солдат устроился на облучке рядом с кучером. Чемоданы привязали сзади.
День выдался теплый и солнечный. Экипаж быстро катился по ровному шоссе, обсаженному с обеих сторон деревьями. На горизонте были ясно видны три вражеских аэростата. В воздухе непрерывно летали немецкие самолеты, бросая сигнальные разноцветные ракеты. С севера и северо-запада гремела артилерийская канонада. Над передовыми укреплениями крепости рвались белые комочки шрапнелей и вскидывались черные фонтаны разрывов тяжелых снарядов. Осадные батареи пристреливались к переднему краю обороны крепости.
- В общем, крепостные форты и батареи вряд ли выдержат сосредоточенный огонь осадных батарей, - горько усмехнулся поковник. - Еще хуже с гарнизоном. Из восьмидесяти тысяч человек только тридцать тысяч имеют винтовки, из них половина - устарелые берданки, а остальные и вовсе безоружны. Должны подбирать винтовки убитых. Да и патронов к ружьям мало. Артиллерия имеет всего по сто - полтораста выстрелов на пушку. На несколько дней боя. Тут и воюй! В сущности крепость уже сейчас обречена на сдачу в самом ближайшем времени.
6
Штаб сектора обороны помещался в тыловых казармах форта N 3. Это были сводчатые от самого пола казематы из кирпича, сверху прикрытые полуметровым слоем железобетона. В темном углу одного каземата висела икона Спаса Нерукотворного. Перед ней горела неугасимая лампада, и монах гнусавым голосом читал молитвы. несколько солдат, стоя на коленях, истово крестились.
В соседнем каземате за перегородкой и находился штаб сектора обороны, как гласила надпись на двери.
Качиони и Борейко направились туда. За письменным столом сидел полковник с давно нечесанной шевелюрой. Перед ним стояла начатая бутылка водки и лежали два больших ломтя черного хлеба, круто посоленных грязной крупной солью, и круг копченой колбасы.
Полковник пил водку из горлышка бутылки и заедал хлебом с колбасой. Он нехотя приветствовал вошедших.
- Встать, умыться и привести себя в порядок, тогда обо всем доложить, - скомандовал Качиони.
Полковник лениво встал и, пошатываясь, вышел из каземата. Качиони сел за стол полковника, брезгливо поставил недопитую бутылку водки под стол. Взглянув на вошедшего в кабинет адъютанта, попросил доложить обстановку на фронте сектора обороны крепости.
Поручик вынул из принесенного с собой портфеля сложенную карту и расстелил ее на столе.
- Два батальона пехотного полка находятся на переднем крае обороны крепости. Солдаты поностью вооружены винтовками и имеют восемь пулеметов, по одному на роту...
Блохин, стоявший у дверей, с трудом разбирал монотонную речь поручика. "Столько-то пушек, столько-то снарадов... Разве только в этом дело? А солдаты? Какие солдаты? Боеспособны ли? При таких командирах не очень повоюешь. Один помешался на молитвах, другой запойный пьяница... С кем же в бой идти? Не удивльсь, если крепость при первых же штурмах падет".
Он прислушался к глухому голосу поручика:
- Главная беда в том, что солдаты не хотят воевать, мечтают о сдаче в плен. Офицеры - из запаса или отставки, им под стать. Только и разговоров что о капитуляции. - Поручик понизил голос: - "Не хотим, - говорят, подыхать в этом каменном мешке. Плен - это не пуля, жить еще можно."