Страница 119 из 141
для своего штаба Хоменко наметил будку путевого сторожа. Подойдя к ней, он увидел трофейный санитарный автомобиль, в котором орудовала Звонарева. Во дворе и саду стояли носилки с тяжело и легко раненными солдатами.
- В месте расположения краснокрестных организаций пребывание воинских частей воспрещается, - не особенно любезно заявила Варя чинам штаба Хоменко.
- Пойдем, хлопцы, отсюда, - обернулся полковник к сопровождавшим его солдатам и офицерам.
- Всех раненых мы сейчас отправим в тыл, а сами перейдем в соседний лесок, и тогда вы сможете расположиться здесь, как хотите, смилостивилась Звонарева.
В ожидании эвакуации раненых полковник остановился в соседнем саду.
Подъехавший конный ординарец сообщил, что немцы двигаются прямо на Киверцы. Им удалось переправить через реку значительные силы. таким маневром они оказывались в глубоком тылу у бригады Хоменко и ставили ее в очень опасное положение. Полковник поспешил донести об этом в штаб дивизии, прося срочной помощи.
Одновременно он приказал Варе свернуть свой медпункт и вернуться в Киверцы. На всем участке бригады бой разгорался с каждой минутой. 407-й Саранский полк несколько раз безуспешно атаковал немцев и с большими потерями был отброшен в исходное положение, после чего немцы обрушились на Кузнецкий полк.
Кремнев вывел батарею на открытую позицию и прямой наводкой обстрелял противника, его примеру последовал Бояровский. Картечный огонь артиллерии приостановил наступление. оправившись, Саранский полк вновь бросился в атаку. Немцы не выдержали и отступили к самой Стыри.
Хоменко мгновенно оценил затруднительное положение противника и решил сбросить его в реку. Он приказал своему полку энергично атаковать немцев, а легким батареям идти с пехотными цепями. Одновременно Борейко открыл огонь из тяжелых орудий по расположенным в тылу немцев переправам через Стырь.
Зажатые артиллерией в огненное кольцо, германцы бросились к реке, но преправы оказались поврежденными или вовсе разбитыми. Только немногим удалось вплавь добраться на противоположную сторону реки. оставшиеся австрийцы поспешили сдаться в плен.
К ночи Хоменко прочно закрепился со своей бригадой на правом берегу Стыри.
Под вечер из штаба дивизии был получен приказ с рассветом форсировать Стырь и продолжать наступление в общем направлении на Рожище. Уже с темнотой в штабе Хоменко собрались командиры 407-го и 408-го полков, Борейко и командир 2-го дивизиона 102-й артиллерийской бригады подполковник Корнилов. Началось обсуждение завтрашней операции.
Варя со своим передовым перевязочным пунктом расположилась на ночь в деревне около станции Киверцы. до линии фронта отсюда было около восьми верст, и раненых после небольшой перевязки прямо эвакуировали по железной дороге в тыл. Работа на пункте почти прекратилась. Ветрова, Осипенко и санитары обрадовались непредвиденному отдыху и тотчас уснули. Варя тоже валилась с ног от усталости. Вдруг она расслышала, как кто-то тихо постучал в дверь. она потушила свечу и вышла на крыльцо. Освещенные слабым светом луны, у крыльца стояли Блохин с солдатом.
- Мы до вас, Варвара Васильевна, - хрипловатым шепотом произнес Блохин. - Это Гриценко. Вы его знаете. Вы ничего не слыхали, что происходит в наших тылах? - спросил Блохин, наклоняясь к докторше. - На вокзале в Ровно захватили тюк с листовками, начали искать, на чье имя он прислан, ну, и размотали веревочку. Правда, до нас не добрались, так как мы получили литературу прямо от вас. Но розыск продолжается, - предупредил Звонареву Блохин.
- Сейчас, когда идут бои, это не страшно. жандармы не любят подвергаться опасности. Передовые окопы - лучшее убежище от них, ответила Звонарева. - Но осторожность никогда не мешает. Вот вы молодец, Гриценко. Хорошо работаете, умно. Наш Хоменко не и не подозревает, кто раздает листовки у него в полку.
Гриценко широко улыбнулся от похвалы.
- Вин приказав мени зловить самого себя, - сказал он.
К ним неторопливо подошел Звонарев. Блохин и Гриценко тотчас же ушли7
- Наконец-то мы снова вместе! - Звонарев нежно обнял супругу.
А она, прильнув к нему, обняла за шею и горячо поцеловала в губы, потом, посмотрев в его ласковые глаза, поцеловала еще и еще.
Супруги уселись на лавочку.
- Беспокоился обо мне?
- сказать так - мало. я места не находил, когда узнал, что ты уехала с десантом.
- А я, думаешь, не волновалась?.. Вдруг что-нибудь страшное случится с тобой, а я уехала, не повидав тебя... Все передумала, мысленно целовала тебя и детей наших...
- ты бы побереглась, Варенька. Кому нужны твои геройства? Ну, не хмурь брови и не сердись. Я знаю, что раз ты решила - быть по-твоему.
- Устала я, и устала не столько от работы, сколько от тех ужасов, которые пришлось видеть в последние дни. Война беспощадно не только к солдатам, но еще беспощаднее к мирным жителям, что попали в район военных действий. Крестьяне разорены вконец немцами, да и мы не щадим. Живут в землянках, света божьего не видят. Наиболее счастливые устроились в бывших немецких окопах.
- Война, даже самая победоносная, является величайшим несчастьем для людей, - вздохнул Сергей Владимирович. - Нет такой кары на земле, которую заслужили те, кто начал войну.
- Поэтому надо войну кончать возможно скорее и любою ценой, подхватила Варя.
- Ты же знаешь, что правительство связано договорами с союзниками, напомнил Звонарев.
- Надо сбросить это правительство. И чем скорей, тем лучше. Все равно революция вспыхнет. Это неминуемо. Я же вижу, как настроены солдаты, горячо говорила Варя.
- Что касается меня, то я отношусь весьма сдержанно к твоим революционным симпатиям. У нас семья, трое маленьких детей. Надо много времени и сил, чтобы вырастить их. Всякая революция обозначает хаос на более или менее продолжительное время, - задумчиво говорил инженер.
- Поверь, Сереженька, что нам с тобой нечего бояться революции. Мы оба труженики. И мы будем всегда нужны.
- Да сердцем-то я, как видишь, всегда с трудовым народом и даже с революцией, люблю солдат. Но ведь не все интеллигенты, в особенности офицеры, так настроены. И многих из офицеров солдаты подымут на штыки, если случится революция. Мы тоже будем в их числе...