Страница 6 из 14
К ней, Агнессе, в кабинет не опаздывали. Никогда. Потому как опоздание вело к увольнению. А такие деньги, какие платили на Курсах, не заработать нигде.
Она чувствовала, ее не только уважают, но и берегут. Знала, простить могут и слабость, и дурное настроение. Порой хотелось утром не просыпаться в шесть часов, пропустить завтрак, скинуть на денек школу на Аду или Гордея и ни о чем в этот день не думать. Однажды решилась, предупредив заранее Аду. Проспать – проспала. А через пятнадцать минут сладкого забытья вскочила с кровати, вместо зарядки махнула пару раз руками и – в душ. Успела. Как раз к завтраку. Как всегда, с уложенной феном стрижкой и свежим маникюром. И никто ничего не заметил. Лишь Ада покосилась укоризненно. Больше она эксперименты над собой не ставила.
Агнесса положила на стол три пластиковые папки и вздохнула. Ей нужна помощница. Или точнее, замена. Юля, конечно, исполнительна, но не справится. Курсы ей не передашь! Ада со своим упрямством проста до безобразия. Да и что можно требовать от бывшей тюремной надзирательницы?
…Аду Карповну Коллонтай Агнесса «выписала» из поселка Гурьино в Сибири, где жила на поселении после лагерей. Это время Агнесса вспоминать не любила. И не только потому, что сидела ни за что, а потому, что помнила, из-за кого туда попала. Это была ее боль.
Ада Коллонтай, молодая тогда, пышнотелая конвойная, видимо, заметив, что и так худенькая Агнесса чахнет от тоски, стала приносить ей из дома книги. Библиотека Аде осталась от деда, старого революционера-народника, сосланного в Сибирь еще при царе. Ада, воспитанная им, сама не мыслила себя без чтения, поэтому точно определила «лекарство» для заключенной.
Они даже подружились. Насколько это было возможно. Но полностью довериться Аде Агнесса не смогла. Как и никому другому…
Больше кандидатур на свое место Агнесса не имела. Ада могла быть при ней, но без нее, Агнессы, она точно перегнет палку. Не было в Аде любви, ни к кому не было. А тем более к этим девочкам. Она была старшей над воспитателями, но курсисток держала от себя на расстоянии.
Правда, еще оставалась Белла Васильевна, психолог и большая умница по части девчачьих душ. Но она была замужем, любила мужа страстно и старалась пораньше освободиться от работы. Муж сидел дома, что-то сочиняя, то ли роман, то ли поэму, но поесть вкусно не отказывался, ценил и домашний комфорт. Белла Васильевна с удовольствием готовила для него и вытирала пыль с компьютера. Агнесса понимала, что Белла держится у нее только ради зарплаты. Впрочем, отрабатывала ее она сполна.
– Вы уже знаете, к нам сегодня приедут три новые девочки. Начну с самой, на мой взгляд, сложной. Софья Риттер. С рождения на попечении отца и няни. Мать отказалась от нее официально. Отец, Риттер Александр Генрихович, председатель областного суда. Любит дочь, но отчаялся хоть как-то с ней справиться. Гордей, что скажешь?
Гордей Прохоров пришел в школу сам. Агнесса, увидев в своей приемной гиганта под два метра ростом, с черными цыганскими глазами и совершенно седой шевелюрой, поначалу приняла его за сантехника. Заявку на эту должность подали в агентство на прошлой неделе. Поговорив с ним пять минут, поняла – отдаст ему службу безопасности. За это время Агнесса выудила из него все: злое – про Афган, больное – про жену, нежно-ласковое – про дочь. Факт наличия у Гордея пятнадцатилетней дочери поставил точку. За безопасность девочек Агнесса теперь была спокойна.
Гордей вздохнул и открыл толстую тетрадь. Бросив на Агнессу сожалеющий взгляд, стал читать.
– Проститутка. Клиенты – заезжие бандюки. Пасет ее, причем с раннего возраста, Кашин Максим Леонидович, сутенер, мелкий наркоторговец. Девочка практически без надзора – няне за восемьдесят, отец весь в работе. За два года – шесть приводов в милицию. Так, по мелочам: нахамила, нецензурно выражалась и так далее. Последнее задержание вчера. На этот раз все серьезнее. Групповое избиение девочки. Анна Ларцева, одноклассница, в больнице с тяжелыми травмами.
– С милицией все улажено?
– Да. Задержали двоих – Софью Риттер и Татьяну Косову. Риттер заплатил отступные Косовой, чтобы та взяла вину на себя. Вопрос закрыт.
– Хорошо. Ада, записывай. Гинеколог, анализы, полное обследование. Как у нее с учебой?
– Какая учеба? Тройки ставили.
– Белла, протестируй по всей программе. Распиши, что подтянуть в первую очередь, что – можно отложить. Больших нагрузок она не выдержит.
– Скорее, я не выдержу, – проворчала Ада Карповна. – Ее еще за парту усадить нужно каким-то образом!
– Усадишь, не в первый раз. Что еще скажешь, Гордей?
– Девочка не просто красива. Она великолепна. У нас будут проблемы.
– Виктор, это по твоей части. Все понимаю, гормоны в девочке играют. Проведи инструктаж с парнями. Чтобы даже не думали в ее сторону.
Виктор согласно кивнул.
– Продолжим. Виктория Шляхтина. Гордей?
– Наркоманка, но на учете не стоит. Беспорядочные половые связи. В настоящее время больна и беременна.
– Этого еще не хватало! – Ада Карповна возмущенно хлопнула ладонью по столу.
– Успокойся, Ада. Ничего неординарного.
– Это теперь так, значит: триппер и живот невесть от кого – и ничего такого? И все это в пятнадцать лет?!
– У нас не институт благородных девиц.
– А жаль. Хлопот было бы меньше.
«Нет, все-таки школу на нее не оставишь! Измордует девчонок своими нотациями!» Агнесса лишний раз убедилась в своей правоте.
– Что еще, Гордей?
– Отец и мать в фиктивном браке. Каждый сам по себе.
– Как с подружками? В школе?
– Как ни странно, школу не пропускает. Но и не блещет. Тройки твердые. Учителя даже не в курсе, что девочка колется. Ее необходимо кодировать. А подруг нет. В хорошем смысле.
– Ну, зависимость мы снимем. Все?
– Да.
– Осталась Ляшенко Ксения. На ее обучении настояла приемная мать. Мачеха, по-русски говоря. Я сначала отказывалась ее брать, но, поговорив с этой женщиной, поняла, что у нас девочке будет лучше. Ксения – умница, сильный математик, разряд по шахматам.
– Наконец-то хоть одна приличная!
– Да, она девочка. Одно «но» – скверный характер. Ада, ей – персонального педагога по математике. Виктор, кто у тебя в группе самый умненький?
– Пожалуй, Клим Кошелев.
– Ксении в партнеры поставишь его.
– Он – новичок.
– Вот и прекрасно. Все свободны. Готовьтесь!
Агнесса смотрела на девичьи лица на фотографиях. Да, Софья Риттер была красива спелой женской красотой. Гордей прав, проблем не миновать. В группе Виктора двадцатилетние парни. Спортивные, привлекательные. Не дай бог, кто влюбится! Да и она не устоит! За Ксюшу Ляшенко можно не беспокоиться – ребенок, пацанка. И волосенки такие тонкие, стрижка почти под нуль. Стилисту с ней еще работать и работать. Вика Шляхтина по-своему красива. И макияж умело наложен, и голова в порядке. Но уж больно худа. «Подлечим, подкормим – расцветет девочка», – подумала Агнесса, раскладывая фотографии по папкам.
Глава 8
Клим поссорился с матерью, но это полбеды. Он поссорился с бабушкой. Это уже беда так беда. Бабушка перестала его замечать. А без нее он жить не мог. Без ее подколок, ласкового взгляда и рассказов.
Ссора случилась принципиальная. Климу нужны были деньги. Не те, что давал отец при редких встречах, случавшихся скорее не по обоюдному желанию, а лишь чтобы не забыть лиц друг друга. А деньги, на которые Клим смог бы купить машину. Поэтому он нашел работу. Официальную, с хорошей «белой» заработной платой.
…Клим занимался бальными танцами с шести лет. Бабушка, с которой он жил девять месяцев в году, а то и больше, относилась к нему, с точки зрения других бабулек во дворе, «словно зверь какой». Он сам слышал, как одна из них прошептала ей в спину: «Совсем замордовала мальчонку». На вопрос, что это слово означает, бабушка махнула рукой и рассмеялась. «Не обращай внимания, Климентий! Вон ее Вовчик по двору колесо ржавое гоняет. А десять лет уж исполнилось! Вот он, Вовчик, и будет у тебя шофером. Или двор мести станет вместо Халиды. Она как раз к его семнадцати годам на пенсию выйдет. Я не ведаю, зачем тебе может понадобиться умение музицировать, танцевать мазурку или говорить по-итальянски, но точно знаю, что со всем этим ты не пропадешь. Вот дед твой…» – дальше шел рассказ о ее муже, дедушке Клима. И выходило, что – вот он, пример. Только где этот объект для подражания проживал, Клим не знал. А хотелось бы встретиться хоть разок! Возможно, и не было никакого деда?