Страница 2 из 82
***
Погода все так же не радовала, выходя из машины, я попала под дождь и пожалела, что не взяла зонт — совершенно вылетело из головы. До нужного офиса добралась вовремя — ровно через час, как и обговаривала с Оленькой, я подходила к главному входу. Огромное здание из серого стекла и бетона давило монументальностью. Полностью сданное под различные офисы, оно в нашем городе считалось неприступной крепостью из-за прекрасно обученной охраны и особой системы пропусков: чтобы попасть внутрь, нужно иметь специальный ключ-карту, И, к счастью, такой ключ у меня имелся.
Дежурно поздоровавшись с охранником, назвала цель визита и получила отрицательное покачивание головой. Не поняла… Я еще раз протянула мужчине карту.
— Лилия Викторовна, вы находитесь в списке запрета. Ваша карта недействительна.
— Что значит «в списке запрета»? — глупо переспросила. — Еще вчера я спокойно входила в этот офис, вы сами меня видели.
— Вчера входили, сегодня не войдете, — лениво отозвался верзила, безразлично глядя на меня.
— Ладно! Разберемся! — грозно насупив брови, пробормотала я.
Отойдя от парня в форме на несколько шагов, решительно набрала номер телефона Ольги и, дождавшись дежурных фраз нашей конторы, прошипела в телефон не хуже самой ядовитой гадюки:
— Что у вас там происходит? Почему мой ключ недействителен? Ты договорилась о встрече?
— Я связалась с его секретарем, — после некоторого молчания нашлась Оля.
Видимо, девушка не сразу сообразила, кто требует от нее ответа и на какой именно из вопросов она должна отвечать в первую очередь.
— И? — поторопила я.
Ну неужели нужно вытаскивать из нее каждое слово? Боже, лучше бы я сама позвонила Игнатьеву. Кто же знал, что меня не пустят даже на порог? Что же там такого произошло?
— Он сказал, что Олег Юрьевич не сможет встретиться с тобой сегодня.
— Ничего тебе нельзя доверить, — сорвала я злость на девушке. — Неужели так сложно сделать элементарное?!
— Но, Лиля, я же не могу требовать от него изменить расписание ради тебя и твоих глупых прихотей! — капризно протянула блондинка.
Я раздраженно глянула на экран мобильного, не веря, что слышу это. Глупых прихотей… Да здесь контракт на пару миллионов долларов сорвался, а она…
— Боже, спаси от идиотов, — я скинула вызов и еще раз оценивающе глянула на охранника.
Мужчина все так же безразлично посматривал по сторонам и лишь изредка бросал взгляды на меня. В его глазах я увидела чисто мужской интерес. Хорошо замаскированный, скрытый за напускной сдержанностью и серьезностью. Я поправила вырез платья, провела руками по бедрам, расправляя несуществующие складочки, и раскованной походкой от бедра двинулась к Геннадию, как гласил бейдж, прикрепленный к его форме.
— Ну, Геннадий, ну миленький, ну пожалуйста, вопрос жизни и смерти! — в ход пошла женская хитрость.
Мужчина кинул взгляд в вырез моего платья, его кадык дернулся, и он уже не так уверенно, как в прошлый раз, прогудел:
— Не положено.
— Гена… я же могу вас так называть? — умоляюще глянула в глаза верзиле, жалобно протянув: — Гена, меня уволят. И я умру от голода вместе с моими тремя детьми. Пожалейте моих детей, Геннадий, и мою свекровь. Она старая больная женщина. Причем старая она только последние лет десять, а больная на голову всю жизнь. Пожалейте юродивую. Женщина страдает, а вместе с ней я и мои дети… и собака.
Геннадий опешил. Еще бы, не каждый день на тебя напирает блондинка весом сорок пять килограммов, дунь — и унесет.
— Но…
Я не дала ему договорить и вновь занудно с легким одесским акцентом затянула свою речь:
— Геннадий, ну не разочаровывайте меня и женскую половину нашей вселенной в моем лице. Неужели такая маленькая — еще раз маленькая — Лиля может нанести какой-то вред всем этим бюрократам? Вы ошибаетесь, Геннадий, так же, как я ошиблась когда-то с выбором свекрови. Маленькая Лиля не может нанести вреда даже мухе. Так что давайте мы с вами договоримся! — уверенно закончила я, напирая на мужчину своими верхними девяносто.
Жила я какое-то время в Одессе, будучи еще подростком. Прошло уже без малого десять лет, а вот на тебе — проскальзывает иногда этот жаргон. Все-таки можно уехать из Одессы, но Одесса не уедет из тебя никогда. Я всегда с умилением вспоминала те деньки, наполненные солнцем, морем и еврейскими бабушками. Вот и сейчас увлеклась так, что пропустила первую часть речи Геннадия.
— …да.
Что он говорил до этого, я не слышала, но восприняла это как согласие. Счастливо улыбнулась охраннику, покрепче сжала в руке телефон и решительно шагнула вперед.
— Спасибо, я и мои пятеро детей, две собаки, больная свекровь этого вам не забудут!
Охранник опешил от такой наглости, а потому не успел меня остановить. А неслась я на всех парах, сшибая по пути цветы в вазах, в виде людей. Лифт был бы слишком долгим вариантом, поэтому я, сжимая в одной руке сумку, а другой набирая номер шефа, понеслась по лестнице со скоростью спринтера.
— Ильдар Владимирович, здравст…
Договорить я не успела — не заметив предупреждения, поскользнулась на мокром полу и полетела с лестницы. Удар был резким и болезненным, рука неестественно вывернулась, вспышки оглушающей боли пронзили сразу несколько частей тела.