Страница 83 из 109
Участники соглашения "Кридогов" выстроились перед связанной девушкой двумя рядами, трое против троих. Губы Калида сжались в тонкую линию. Лицо Санкара посерело, Исхак и Сьед замерли в молчании. Только глаза Келовара горели, как у девчонки.
Исхак шагнул вперед, схватил делизийку за волосы, запрокинул ее голову, чтобы обнажить шею и приложил дробовую трубку к бледной коже, с которой давно сошел загар. Дробь ударила в тело в упор с такой силой, что девушка мгновенно рухнула на землю. Исхак выпустил ее волосы. Мертвые глаза не мигая смотрели на низкие черные тучи.
Белазир, поступившись своей честью, отвернулась - она не смогла вынести это зрелище без содрогания. Смертям не видно конца. Ненавистное соглашение, которое должно было прекратить вражду между Делизией и Джелой, лишь глубже затягивало их в кровавую трясину. Белазир была легионером, кровь не волновала ее. Но убивать беспомощного, связанного - это ужасно!
- Что дано - вернулось, - машинально произнес Исхак.
Ему никто не ответил.
49
Джехан вихрем влетела в комнату и швырнула триболо в угол. Оно ударилось в стену, отскочило и покатилось по полу.
- Идиоты, безмозглые кридоги! Они забыли, зачем мы здесь, наши дорогие сестрички. Разлеглись на травке, треплются, как проститутки, и толстеют, как горожанки. Да нет, они уже толще любой из этих куриц. Тьфу, им не одолеть и делизийского младенца с прутиком в руках. Белазир следовало бы взгреть их всех хорошенько. По правде говоря, Талот, с тех пор, как десятицикл назад вся эта болтовня в Доме Обучения закончилась... Талот?
Подруга молчала. Она сидела в углу, поджав ноги и уронив голову на колени. Она подняла лицо, и Джехан все поняла. Спина ее покрылась холодным потом.
- Талот, у тебя сыпь.
Подруга кивнула. Это простое движение отозвалось в ней страшным зудом. Она начала царапать шею, колени, снова шею, потом руки. Со слезами стыда она чесалась в паху, вздрагивая, словно от ударов кнута. На ее подбородке и возле ушей виднелись красные пятна с ранками от ногтей.
- Давно? - прошептала Джехан.
- Со вчерашнего вечера. Я не хотела, чтобы ты узнала...
- Как же я могла не узнать? Сильно чешется?
Талот всхлипнула.
- Очень, все время. Не подходи ко мне!
- Не глупи, - сказала Джехан, делая шаг к подруге, но Талот вскочила, сжимая в руке нож.
- Я ударю, Джехан, не подходи! Я не хочу, чтобы ты подхватила заражу.
- Не подхвачу. А если и заражусь, то мне будет легче, чем тебе. Говорят, чем тоньше кожа, тем хуже. - Все-таки она остановилась. Какую чушь она городит! Любовь и страх боролись в ней, выводя девушку из терпения. - Не глупи, Талот, не подхвачу я чесотку. Бадр давно заболела, а ее любовница, Сафия, здорова. А тот брат, забыла, как его зовут, прятал друга в своей комнате чуть ли не десятицикл, пока его не выследили... Они все время жили вместе, и он не заболел.
Талот ухватилась за слова Джехан, как утопающий за соломинку.
- Тогда я могла бы... я не хочу идти к гедам, Джехан. Никто из тех, кто ушел, еще не вернулся. Однажды я уже входила в Стену, чтобы попасть в Эр-Фроу, но тогда я не знала тебя, и я... - Ее голос вдруг оборвался. - Я была сильнее.
У Джехан перехватило горло. Это правда. Талот ослабела, будто что-то умерло в ней со смертью Джаллалудина, после позорного рождения "Кридогов" под началом Белазир. Но слабость Талот не отталкивала Джехан, напротив, Талот стала ей еще дороже, и это тоже было загадкой в этом городе загадок. Тьфу! Когда же она наконец избавится от этих нудных мыслей!
- Тебе совсем не обязательно идти туда. Я приведу жреца!
У Талот начался еще один приступ зуда. Когда он немного утих, она попросила:
- Не бросай меня, Джехан.
- Никогда.
Джехан привела жрицу, ту самую, что лечила Эйрис. Молодая лекарша только покачала головой и сказала, избегая смотреть в глаза подруг:
- У меня нет лекарства.
- Ты же дала что-то той делизийке! А перед нами стоишь и качаешь головой, как...
- Будь у нас лекарство от этой болезни, - огрызнулась девушка, - мы не отправляли бы людей к гедам. Но его нет. Если Талот не пойдет к ним, ей никто не сможет помочь. Разве что...
- Что? - встрепенулась Джехан.
Сестра-жрица колебалась.
- Поговаривают, будто в Доме Обучения гед и эти шестеро готовят новое лекарство. - Лекарша поджала губы. Изгнанный первый лейтенант, у которого на плече еще остался след от двойной спирали, был среди этих шестерых. Спроси у них, если хочешь. Но, думаю, тут никто не поможет...
- Почему?
- Что знают о наших болезнях эти чудовища? А делизийцы? Они способны только на предательство. Хотя предают не только делизийцы.
Она ушла. Джехан захлопнула дверь и подумала, до чего же скользкие эти красно-синие! Может, в рассказах о жрецах, пьющих человеческую кровь, и есть доля правды. Девушка повернулась и склонилась над Талот. Она старалась не делать резких движений.
- Не подходи близко, Джехан.
- Ладно... не буду. Послушай, Талот. Сегодня я в карауле, но, как только освобожусь, сразу приду. Я не брошу тебя и никому не отдам. Оставайся здесь и никому не открывай.
- Я не могу, я не выдержу, Джехан. Стены - все время стены, ни одного окна, ни глотка свежего воздуха... Тут никакая болезнь не пройдет...
Обе они с детства привыкли к тяжелым упражнениям, суровому вельду и вольному ветру. Джехан хорошо понимала подругу.
- Тогда выходи только ночью, избегай встреч и держись поближе к Стене.
- Хорошо.
- Я люблю тебя, Талот.
- Даже такую? - Талот горько усмехнулась.
- Молчи. Мы будем вместе всегда, что бы ни случилось.
- Да, - отозвалась Талот и снова принялась чесаться.
Джехан пора было заступать на пост. Она сбежала вниз по лестнице. Выглядела она так ужасно, что ни одна сестра не решилась с ней заговорить.
Никогда еще часы в карауле не казались ей такими долгими.
Время текло гнетуще медленно, и Джехан вся извелась. Неумолимой вереницей передней проносились знакомые образы: тело подруги, испещренное красными точками; бледное лицо Эйрис, неумело сопротивлявшейся нападавшим; странные плоские лица трехглазых чудовищ; белая прядь, серебрившаяся среди рыжих волос Талот...
Справа от нее кто-то ломился сквозь кусты.