Страница 19 из 20
– Хорошо, будь по-вашему, – говорит наконец леди Заара.
– Тогда постарайтесь расслабиться… Знаю, это непросто, но уверен – вы справитесь. И смотрите вот на этот огонек. Считайте, меня вообще здесь нет и вы исповедуетесь камням…
– Как красиво, – перебивает она, глядя на мерцающий волшебный огонек. Определенная частота этого мерцания вводит обычных людей в состояние полусна, и Дейн надеется, что хотя бы отчасти это сработает и с герцогиней. – Когда я была маленькой, я часто видела такие. А потом выросла и перестала. Отчего так?
– Дети более предрасположены к подобному, – терпеливо отвечает Дейн. – Они верят в сказки и чудеса. Ну а когда вы повзрослели, то рациональное взяло верх, и вы утратили способность улавливать спонтанные природные проявления магии… Думаю, я не ошибусь, если скажу, что происходило это в определенных местах?
– Верно. В тех самых, куда вам предстоит отправиться. Но как это связано?
– Миледи, если я сейчас начну объяснять, как именно природные эманации минерала входят в резонанс с собственным магическим полем определенного субъекта, мы не управимся и до завтрашнего утра.
– И, опасаюсь, я и половины не пойму… – мрачно говорит она, не отводя взгляда от огонька. – Жаль. И обидно. Я полагала, мама дала мне лучшее образование, какое только смогла оплатить.
– Вряд ли среди ваших наставников были серьезные маги, миледи, – отвечает Дейн. – Ничего страшного. Вы еще молоды, и времени на то, чтобы овладеть необходимыми знаниями и умениями, у вас предостаточно.
– Хотелось бы надеяться.
– Как вы понимаете, это в наших общих интересах, – бросает он пробный камень.
– Конечно. Супруга его высочества не может быть необученной дикаркой.
– Грубо, но, в сущности, верно… – немного тушуется Дейн. Все-таки подобные разговоры – не его конек. – К слову, миледи, вы знакомы с его высочеством?
– Нет, – качает она головой. – Но видела его в тот единственный раз, когда матушка взяла меня с собой в Эльгунг. У нее были там какие-то торговые дела, а его величество с наследником посетил город… уже не помню, по какому поводу. Кажется, ему – городу, не его величеству – исполнилось полтысячи лет, солидная дата… Да, что-то в этом роде: помню, дома были украшены яркими флагами… а кое-где из окон вывесили праздничные скатерти и, по-моему, просто отрезы ткани, представляете?
– Так часто делают в кварталах победнее, – пояснил Дейн. – Специально покупать украшения слишком накладно, вот жители и украшают свои окна чем придется. Ткань – скорее всего, приданое для дочерей, ну а скатерти… Я видел такие – вышитые, да? Смотрятся ярко и оригинально, разве нет?
– О, более чем, – леди Заара невольно улыбается. – Еще помню цветочные арки – я так удивилась, когда их увидела, что, кажется, не могла закрыть рот, все таращилась на них… совершенно неприлично, как сказала мама.
– Если вы никогда не видели такого количества цветов, немудрено изумиться. К слову, а как вы перенесли солнечный свет?
– Мама предусмотрительна: у нас были шляпы с широкими полями и вуали. Но все равно глаза слезились… – Герцогиня, подумав, добавляет: – В Граршаайн солнце тоже заглядывает, но ненадолго, и оно совсем не такое яркое. Но к этому ведь можно привыкнуть, милорд?
– Конечно, – не моргнув глазом лжет Дейн, хотя сам так и не привык к палящему солнцу столицы. – А на крайний случай всегда выручит магия.
– Удобно…
– Вы говорили, что видели принца, – напоминает он. – Что вы подумали при этом?
– Гм… – Леди Заара заметно смущается, даже бледные щеки немного розовеют. – Я сказала маме: смотри, какой резвый мальчик! Он как раз взобрался на одну из арок, срывал цветы и бросал их вниз, охрана пыталась снять его оттуда, а его величество громко смеялся, и все кругом тоже веселились… Я поймала один цветок – он до сих пор хранится в книге, засушенный, на память о том путешествии.
– Мальчик? – пропустив последние слова мимо ушей, спрашивает Дейн, а сам лихорадочно пытается припомнить, сколько лет назад Эльгунг, столица одной из приграничных Западных земель, праздновал юбилей.
Дата рождения леди Заары, как нарочно, вылетела из его хваленой памяти.
– Да, ему было лет семь на вид.
– А вам?..
– Я уже отпраздновала совершеннолетие. – Герцогиня едва заметно улыбается, явно заметив его замешательство. – Но известная вам особа сказала, что разница в возрасте не имеет значения. Я ведь не выгляжу сморщенной старухой, не так ли?
– Вы выглядите намного моложе его высочества, – с облегчением подхватывает Дейн. Надо же так попасть впросак! А все проклятая рассеянность…
Воцаряется молчание. Леди Заара все смотрит и смотрит на мерцающий огонек, и Дейн наконец задает вопрос:
– Очевидно, вы были близки с матушкой?
– Настолько, насколько могут быть близки те, у кого в этом мире больше никого нет.
– Неужели не осталось никаких родственников? Ни по ее линии, ни по отцовской?
– По отцовской… уже не осталось, – подумав, отвечает герцогиня. – Они, видите ли, довольно быстро закончились, когда мама овдовела.
«Прелестный эвфемизм, – думает Дейн. – И очаровательная непосредственность».
– А по ее линии… Кажется, кто-то еще жив, – продолжает она. – Но мама никогда о них не говорила и пресекала все мои расспросы. Ее нетрудно понять, знаете ли: не слишком хочется вспоминать родню, которая продала тебя как племенную кобылу. Вернее, обменяла на двести голов овец и какой-то хозяйственный скарб вроде лопат и мотыг.
Дейн не знает, что можно сказать в такой ситуации, поэтому предпочитает промолчать. В его случае это беспроигрышная тактика: сочувственное молчание лучше неуклюжих сожалений.
– Давайте уже перейдем к делу, – говорит вдруг леди Заара. – Время идет, а не можем же мы провести здесь всю ночь!
– Если готовы, то начнем, – отвечает он и на всякий случай проверяет щиты. Мало ли, как проявятся эмоции герцогини от этого экскурса в недавнее прошлое, лучше быть наготове. – Вы сказали, что приказали выломать дверь в покои вашей матушки, а затем ваши воспоминания фрагментарны. Очевидно, вы столкнулись с чем-то настолько шокирующим, что разум ваш постарался отторгнуть увиденное. Однако все это хранится в вашей голове, нужно только докопаться до этого…
– Как до того самого минерала? На поверхности только небольшие выходы рудных жил, а в глубине может скрываться что-то большее?
– Хорошее сравнение, – говорит Дейн. – Не старайтесь напрячь память, миледи, от этого толку не будет. Начните с того, что помните. Например: кто выламывал дверь? Почему вы позвали именно их?
– Вайло, Рен и Элри, – без раздумий отвечает леди Заара. – Почему их… Мама доверяла им больше остальных и брала их с собой в поездки. То есть двоих брала, а кого-то непременно оставляла со мной. Я подозреваю, что… нет, не будем об этом.
Дейн кивает: понятно, о чем она думает. Вполне вероятно, кто-то из этих мужчин был любовником ее матери, а может, и не один.
– Она настолько была уверена в них, что доверяла им вас? – уточняет он. – А вы не предполагаете, что кто-то из них мог совершить преступление? Вероятно, из их рук ваша матушка спокойно взяла бы угощение.
– Я тоже подумала об этом, но посадить и их в каменный мешок не могла: телохранителей лучше у меня нет. Да и… они так вели себя, когда увидели маму… Не думаю, что простые бойцы могли настолько хорошо сыграть.
– Что именно сыграть? Они повели себя как-то непривычно?
– Милорд, я никогда не видела, чтобы Вайло плакал. А тем вечером он рыдал в голос, стоял на четвереньках подле маминого тела, среди обломков и тлеющих головешек и рыдал. И не говорите, что это могло проистекать из внезапного осознания вины: дескать, передал ей что-то, не зная, что это такое, а увидев последствия, все понял. Будь так, он бы мне сказал, уверена. Вайло простой, как булыжник, но верный.
– Это тоже предстоит проверить… с вашего дозволения, – говорит Дейн. – А двое других что делали?
– Рен ничего не делал. Как они ввалились в мамину спальню, когда дверь поддалась, так и остался стоять. Только лицо вдруг задергалось. Я не смогу показать, не получится… А ночью он напился вдрызг. Никогда не видела его пьяным, а теперь… Теперь он почти каждый вечер на ногах не стоит.