Цветы тюрьмы Аулит

Я вижу Малдона Пек Брифжиса в дорогом купальном халате чужеземного шитья. Он входит в комнату. Он моложе Кэррила Уолтерса. Могучий мужчина в расцвете сил с проницательным взглядом темно-пурпурных глаз, источающих золотое сияние.

- Зачем ты следовала за мной целых три дня? - спрашивает он без предисловий.

- Так мне посоветовали, - отвечаю я. Мне нечего терять, и я честно разделяю с ним реальность, хотя все еще не уверена, принесет ли это хоть какую-нибудь пользу.

- Кто?

- Кэррил Пек Уолтерс.

Его глаза темнеют еще больше.

- Пек Уолтерс мертв.

- Да, - подтверждаю я. Он перешел на вторую стадию смерти.

- Где это произошло? - проверяет меня он.

- В тюрьме Аулит. Последние его слова были повелением найти тебя. Чтобы... кое о чем тебя спросить.

- Что же ты хочешь узнать?

- Не то, что хотела сначала. - Я уже понимаю, что готова выложить ему все. Пока я не увидела его вблизи, у меня оставались сомнения. Я больше не могу разделять реальность с Миром. Мой грех - освобождение Ано до того, как на это согласится Отдел, - не подлежит искуплению. К тому же мой патрон Пек Бриммидин - всего-навсего безгласный посланник. Нет, еще меньше - инструмент, вроде садовой лопаты или велосипеда. Он не разделяет реальность с теми, кто им помыкает, хотя воображает, что разделяет.

Раньше я тоже так думала.

- Мне надо знать, убила ли я свою сестру, - говорю я. - Пек Уолтерс сообщил, что я ее не убивала. Он сказал: "Больной рассудок говорит сам с собой" - и посоветовал обратиться к тебе: я убила сестру?

Пек Брифжис присаживается на каменный столик.

- Не знаю, - отвечает он, топорща шейный мех. - Может, убила, а может, нет.

- Как же мне разобраться?

- Никак.

- Никогда?

- Никогда. Мне очень жаль.

Мне становится дурно. Очнувшись, я обнаруживаю, что лежу на полу. Пек Брифжис щупает мне пульс. Я пытаюсь сесть.

- Нет, подожди, - говорит он. - Минутку. Ты сегодня ела?

- Да.

- Все равно подожди. Мне надо подумать.

Он действительно погружается в размышления: пурпурные глаза становятся незрячими. Наконец он произносит:

- Ты осведомительница. Поэтому тебя и освободили из тюрьмы Аулит после смерти Пек Уолтерса. Ты доносишь правительству.

Я не отвечаю. Все это уже неважно.

- Но ты перестала заниматься доносительством. Из-за того, что услышала от Пек Уолтерса. Потому что он сказал тебе, что опыты с ши-зо-фре-нией могут... Нет, это невозможно.

Он тоже употребил незнакомое слово. Оно похоже на земное. Я опять пытаюсь встать, чтобы уйти. Здесь мне не на что надеяться. Лекарь не в силах мне помочь.

Он толкает меня в плечо, и я падаю на пол.

- Когда умерла твоя сестра? - быстро спрашивает он. Его взгляд опять изменился: он излучает яркий золотой свет. - Прошу, Пек, ответь. Это имеет колоссальную важность для нас обоих.

- Два года и сто пятьдесят два дня назад.

- В каком городе?

- В деревне. В нашей деревне, Гофкит Ило.

- Так, - бормочет он, - так... Расскажи мне все, что помнишь. Все!

Теперь уже я отталкиваю его и сажусь. Кровь отливает от головы, но злость побеждает дурноту.

- Ничего не скажу! За кого вы себя принимаете? За предков? Сначала говорите, что я убила Ано, потом - что не убила, потом, что не знаете. Вы разрушаете мою веру в искупление, которая сохранялась у меня, пока я была осведомителем, потом говорите, что другой надежды нет, потом, что есть, и снова нет... Как вы сами-то живете? Как можете разрушить совместную реальность, ничего не предлагая взамен?

Я уже кричу, телохранитель поглядывает на дверь, но мне все равно: я надрываюсь от крика.

- Вы проводите эксперименты над детьми, уничтожаете их реальность, как уничтожили мою! Ты убийца! - Впрочем, этого я уже не кричу. Возможно, я вообще не кричала. В плечо вонзается игла, и комната ускользает с такой же легкостью, как канула в могилу моя Ано.

Я чувствую, что лежу на кровати - мягкой, шелковой. На стене богатые украшения. В комнате очень тепло. Мой голый живот щекочет ароматный ветерок. Голый?.. Я рывком сажусь и вижу на себе прозрачную юбку, узкий лифчик, кокетливую вуаль продажной женщины.

Стоило мне шелохнуться - и вот уже ко мне торопится Пек Брифжис.

- Эта комната изолирована. Кричать бессмысленно. Тебе понятно?

Я киваю. У стены стоит телохранитель. Я убираю с лица кокетливую вуаль.

- Прости за этот маскарад, - говорит Пек Брифжис. - Мы были вынуждены тебя переодеть, чтобы люди, заметив, как телохранитель несет в дом напившуюся до бесчувствия женщину, не задавали вопросов.

Я догадываюсь, что попала в жилище богатой вдовы на морском берегу.

Ксати, игла не походила на наши: острая, стремительная...

Эксперименты над мозгом. "Шизо-френия".

- Ты работаешь с землянами, - догадываюсь я.

- Нет, - возражает он, - это не так.

- Но Пек Уолтерс... Впрочем, какая разница? Как ты со мной поступишь?

- Хочу предложить обмен, - отвечает он.

- Какой обмен?

- Информация в обмен на свободу.

И он еще утверждает, что не работает с землянами!

- Какой мне прок от свободы? - говорю я, не ожидая от него понимания. Мне свободы не видать.

- Не такую свободу, другую, - говорит он. - Я не просто выпущу тебя из этой комнаты. Я позволю тебе воссоединиться с предками и с Ано.

Я таращу на него глаза.

- Ты готов к такому нарушению общей реальности? Ради меня?

Взгляд его пурпурных глаз снова обретает глубину. Ненадолго они кажутся похожими на синие глаза Пек Уолтерса.

- Прошу тебя, пойми. Вероятность того, что ты не убивала Ано, очень велика. В твоей деревне проводились эксперименты. Думаю, в этом и заключается истинная совместная реальность.

Я не отвечаю, и он утрачивает часть своей уверенности.

- Во всяком случае, я склоняюсь к такому мнению. Ты согласна на обмен?

- Может быть, - отвечаю я. Сделает ли он то, что обещает? Не уверена. Но другие пути для меня закрыты. Я не могу прятаться от правительства много лет, до самой смерти. В конце концов, они найдут меня и отправят в Аулит. А когда я умру, меня запихают в гроб с химикатами, препятствующими разложению...

И я никогда больше не увижу Ано.

Лекарь внимательно наблюдает за мной. Я снова вижу в его глазах взгляд Пек Уолтерса: печаль и сострадание.