Страница 6 из 11
Она молча протянула ему две фотографии. Он слегка побледнел, но быстро взял себя в руки.
– Господи, как ты достала эту папку? Впрочем, не важно. Я специально спрятал ее от тебя. Эти фотографии принадлежат моей сестре Светлане. И я знал, что они тебе не понравятся…
– Почему не понравятся? – удивилась Кира. – Они просто странные, такое совпадение деталей…
– Моя сестра всегда завидовала тебе. А тут так получилось… Ты была в роддоме, а у нее свадьба. Она уговорила меня дать ей твое платье, и я, без твоего разрешения, сделал это. Потом ясновидящая сказала нам, что это плохая примета. Якобы сестра передала тебе свою тяжелую карму.
– Она специально так сфотографировалась, чтобы все было как у меня?
Он кивнул и опустил голову.
Кира теперь понимала, что ее подозрения выглядят как глупая мелодрама. Правда, без сомнения, куда проще – она просто психованная безмозглая дура. Живот продолжал ныть, и Кира осторожно обхватила его руками, пытаясь успокоиться. Аркадий сразу уловил это движение.
– Тебе больно?
Кира заставила себя встать на ноги. Испытывая дикое желание упасть обратно на стул, она пошла к лестнице, ведущей на второй этаж. Аркадий обнял ее и почти занес в спальню. У нее не было сил сопротивляться.
– Я хочу побыть одна, – чуть слышно проговорила Кира.
Аркадий мгновенно испарился. С первого этажа, из кухни, донесся его голос.
«С кем он разговаривает? С Михаилом?»
Кира напряглась, прислушиваясь, но слышен был только голос Аркадия. Видимо, разговаривает по телефону. Если, конечно, не сам с собой. Подумав об этом, Кира чуть не расхохоталась. Может, сама обстановка в доме сводит людей с ума? Может, сестра Аркадия от зависти рассыпала здесь отраву? И эта отрава делает обитателей дома больными?
Кира осторожно поднялась с кровати, прошла на первый этаж, не задумываясь над тем, что делает, замерла возле стены, за которой начиналась кухня, стараясь подслушать, о чем говорит Аркадий. Опираясь на стену, Кира почувствовала, что солнце, светящее через огромное окно, припекает спину.
– Она нашла твои фотографии, и я еле выкрутился, – раздраженно выговаривал кому-то Аркадий.
Последовавшее за этим молчание было настолько насыщено враждебностью, что Кире стало нехорошо. «Очевидно, Аркадий звонит сестре», – решила Кира.
– Конечно, ты права. Но я не могу себе позволить целыми днями сидеть дома и следить за ней. Одно радует, что скоро все закончится.
В эту минуту перед ней возник Михаил.
– Вам плохо?
– Нет! – закричала Кира.
Аркадий с телефоном в руке мгновенно появился перед ней. Кира уставилась на телефон, будто увидела его впервые.
– Ты мне когда-нибудь вернешь телефон? – обратилась она к Аркадию. – Сколько моих друзей пытались дозвониться до меня за последние несколько недель? Я так больше не могу! Ты понимаешь, что этот дом стал мне тюрьмой?
– Дорогая, осталось совсем чуть-чуть потерпеть. Скоро ты родишь, и доктор назначит тебе серьезное лечение.
Голова у Киры закружилась. Чтобы не упасть, она ухватилась за столешницу. Сердце колотилось так бешено, что Кира испугалась внезапного обморока. В это мгновение вспомнила, что устроила разгром в своем гардеробе, вспомнила, как ей на голову свалилась папка. Стало очень стыдно.
Она взглянула на Аркадия.
– Прости меня. Я знаю, что веду себя по-дурацки. Но прошу тебя больше не подходить ко мне.
Пошатываясь, Кира побрела в свою комнату, где устроила погром. Но на полу не было даже следов разбросанных, измятых и порванных вещей. Все убрано. В комнате чисто и опрятно. Никаких признаков прежнего беспорядка, а ведь она отсутствовала каких-то минут пять – десять. Ее платья, будто их никто никогда не трогал, аккуратно, как всегда, висели на своих местах. Туфли, которые она с остервенением раскидывала по всей комнате, ровными рядами стояли на полках. Свитера и футболки сложены красивыми стопками. Ящики, из которых она выбросила содержимое, снова аккуратно заполнены вещами, причем все уложено очень бережно и опрятно. Единственное, чего не было на месте, – папки, из которой выпали фотографии.
«А существовала ли эта папка на самом деле? Может, мне померещилось?» Кира огляделась. «Нужно немедленно бежать отсюда. Это надо сделать до того, как Михаил поставит мне следующий укол».
Теперь Кира понимала, что память покидает ее именно после укола. Она услышала, как на улице открылись ворота, и выехала машина. Значит, муж уехал, и его кабинет свободен.
Держась за перила лестницы, она на цыпочках спустилась на первый этаж и прошла в кабинет Аркадия. В дверях задержалась, решая, что менее рискованно – закрыть дверь или оставить открытой. Если закроет дверь, ее не смогут подслушать, но тогда она не услышит, как Михаил подойдет к кабинету.
Кира оставила дверь открытой. Села за стол Аркадия и протянула руку к телефону. Ей казалось, что каждый шорох тысячекратно усиливается и звучит, как раскат грома. Она изо всех сил прижала трубку к уху. Гудок оглушил ее. Кира была уверена, что такой громкий гудок непременно слышен по всему дому. Она прижала трубку к уху и набрала 02. И вдруг заметила, что из дверного проема на нее смотрит Михаил. Трубка выскользнула у нее из рук и с грохотом упала на пол.
– Немедленно вернитесь в спальню. Иначе я сделаю вам укол.
– Пошел вон отсюда! – она почти кричала.
Михаил подошел к столу, выдернул шнур из розетки и унес с собой телефон. Последняя надежда покинуть этот дом рухнула.
«Возможно, мне удастся уйти отсюда сегодня ночью? Как это сделать? Надо достать ключ от калитки и спрятать его. Куда я пойду? Это не важно. Если останусь здесь, просто сойду с ума».
Кира принялась обыскивать кабинет, каждый закуток, каждый ящик, пытаясь найти хоть какие-нибудь деньги. Но денег не было. В гардеробе наверху ей повезло больше: в дамской сумочке она нашла смятую пятитысячную купюру. Этого должно хватить, чтобы добраться до полицейского участка.
«Но стоит ли это делать? Вдруг полиция вернет меня обратно в этот дом? Сначала надо вспомнить хоть что-то о себе».
Сейчас она была уверена, что это произойдет легко, если ей не сделают укол. У нее есть сутки. Кира дошла до ключницы в коридоре и увидела, что та исчезла.
«Разве есть другие пути покинуть этот дом? Возможно, удастся найти ключи от машины Аркадия и выехать через ворота? Но Михаил постоянно следит»…
Она еле дождалась ночи. Но ее ждала неудача: муж сидел в кабинете и не собирался ложиться спать. Кира боролась со сном как могла долго, но все же уснула.
Глава 5
Кире не удалось убежать, и к вечеру Михаил вновь сделал ей укол. Прочитав свой дневник, Кира поняла, что бороться бесполезно: кому-то выгодно, чтобы она ничего не вспомнила. Ей все равно будут делать уколы и удерживать взаперти, как преступницу. От этой мысли она слегла. Пропал аппетит, Кира перестала выходить даже во двор.
Однажды Аркадий предложил Кире прокатиться на машине. Она была удивлена: что с ним случилось? Почему такие перемены?
– Я тут подумал… Тебе полезно погулять по лесу. Я отвезу тебя туда, где меньше народу. Сейчас в лесу земляника пошла…
Она ничего не ответила, равнодушно залезла в машину.
Когда они прибыли на место, Кира умоляюще взглянула на Аркадия.
– Можно, я посижу здесь?
Она с трудом воспринимала звуки собственного голоса, словно говорила на малознакомом языке.
«Как у меня вообще хватало сил что-то говорить?» – удивилась Кира, мечтая лишь о том, чтобы свернуться калачиком на сиденье машины, прижаться щекой к кожаной обивке и закрыть глаза.
– Движение тебе очень полезно, – сказал Аркадий. – Пойдем, дорогая. Прогулка взбодрит тебя. Сколько можно день за днем сидеть на одном месте, не двигаясь? Тебе надо чаще выходить на улицу и вообще вернуться к активному образу жизни.
«Зачем?» – вновь удивилась она. Но вопрос так и остался невысказанным, ей не хотелось утруждать себя речью. Ирония судьбы заключалась в том, что, когда Кира хотела выходить на улицу, Аркадий ей отказывал, а теперь, когда ее единственным желанием было не покидать дом, настаивает на прогулках и поездках в машине. Где здравый смысл? Где логика?