Страница 2 из 9
***
Спустя час. Комната Велса в таверне «У старого Ро»
Велс наблюдал, как Стриби стремительно поглощал ужин, состоящий из хорошо прожаренного стейка и какого-то овощного гарнира, одновременно рассказывая о своих похождениях. Оказывается для Стриби прошел всего год, с момента, как он свалил из дома на поиски легендарного Баюн-острова, где по легендам находилась гора Меру. Зачем она ему понадобилась, он так и не смог объяснить.
– Вел, ты понимаешь, когда Гамаюн прилетал к нам в гости, он мне все рассказывал про кота, про русалку, про богатырей. Вот я и захотел сам посмотреть. В последний его прилет я угнал отцовский винам и полетел за ним, но в межмирье потерялся в тумане. Блуждал, блуждал да и наткнулся на мир, а там как раз осел Радегаст. Он рассказал, что случилось дома, пока меня не было. Я поначалу решил пожить в его мире, но надоело. Решил поискать тебя. С тобой-то всяко веселее. Помнишь, как мы Леля в лесу привязали, обмазанного нектаром. Все пчелы тогда слетелись на него, мед собрать. А этот стервец и ухом не повел. Ну да, с любыми животными мог найти общий язык. Мы потом с тобой долго убегали от тех самых пчел натравленных Лелем. Весело было.– внезапно Стриби замолчал, видимо вспомнив, что Лель, как и многие другие кого он знал, погибли.
– Ну, что куда направимся, Вел. Давай поищем Баюн. Интересно же, что там за кот такой. – Стриби так и остался юношей со взором горящим, да и когда ему было взрослеть, для него то всчего год прошел в Межмирье.
Велс тяжело вздохнул, он не знал, стоит ли говорить брату о том, что он умирает, и единственный шанс находится в родном мире, недоступном для изгнанных богов. Но все же решив, что уж кому-кому, а братишке можно довериться, без утайки рассказал все как есть. И Что отравлен заговором Мары, и что путь в родной мир закрыт. Рассказ и про то, что отец не отвечает на призывы. По мере рассказа Стрибог все сильнее хмурился. А потом задумался на какое-то время, и вдруг, щелкнув пальцами правой руки, произнес:
– А ты пробовал ритуал обратного призыва? – видя непонимающий взгляд Велса, разъяснил. –Ну это когда не жрец призывает бога покровителя, а наоборот. Во время призыва открывается портал, вот мы в него и прошмыгнем. Велимудр же нам объяснял, как это делается.
Велс, несмотря на прожитые годы отвел взгляд в сторону, как шкодливый подросток. В отличии от Стриби, который впитывал все рассказы старого учителя-волхва, сам Велс учиться и слушать не любил. Но предложенный вариант имел больший шанс на успех, чем попытка включить портал в Долине Черепов. Да и для этого не придется проходить перевал. Волколаки это такие существа, что даже боги им не сильно опасны. Растерзают и не заметят. Вот только есть одна проблема.
– И где мы найдем жреца? Ты думаешь, Мара оставила в живых хоть одного последователя других богов? – Велс выразил сомнения, пришедшие в его голову.
– А подойдет любой потомок жрецов, по-любому хоть кто-то, но уцелел. Ну, или твой прямой потомок. – Стриби лучился оптимизмом. Ну да, ему то что, он не видел, как погибали родные.
– Ладно, давай попробуем. Рассказывай что нужно для твоего ритуала. – Велс откинул сомнения прочь. Все же жить он очень хотел.
***
Третий день боги карабкались вверх по отвесным скалам. А все почему? Потому что не хватило сил открыть портал, даже у двоих. Нет, задумка Стриби оказалась очень даже ничего. Они даже смогли увидеть через мутную пленку нужный им мир, и человека к которому тянулась нить призыва. Но вот открыть полноценный проход в другой мир не получилось. Нужно было найти место силы. Притом силы способной работать в мирах Яви. А в этом мире, Велс знал только одно такое место. На самой высокой вершине Скалистых гор. Поэтому совершив первую попытку, и разобравшись в причинах неудачи, Велс со Стриби собрали свои невеликие пожитки и направились в горы. Сказать, что путь был тяжелым, не сказать ничего. Троп в мертвых скалахне было. Летать боги, к сожалению сами не умели. Вот и приходилось карабкаться по отвесным скалам, как обычным людям. Хорошо хоть, что нечисть, живущая в этих горах не любила селиться у подножия Орочьего зуба. Но даже без них, путь был тяжелым. Встать на отдых было негде. Поэтому боги шли без привалов. Точнее не шли, а карабкались. Велс чувствовал, как силы покидают его. Все труднее становилось противостоять заразе, поразившей его тело. На третьи сутки он уже не мог сам двигаться. Привязав Велса веревкой к себе, Стриби упрямо карабкался к вершине. Он не мог бросить умирать брата. Одежда была изорвана в клочья острыми камнями, руки и ноги изрезаны в кровь, постоянный ледяной ветер превращал обжигал открытые участки тела, но Стрибог карабкался. И вот наконец-то вершина. Из последних сил Стриби подтянулся на каменном карнизе, последние несколько часов он тащил брата волоком. С трудом перевалившись через край плато, находящегося на вершине, он обессиленный упал на землю, даже не оглядевшись по сторонам. Сил не хватило даже подтянуть с помощью веревки Велса. А посмотреть было на что. На плато, в диаметре километров пятнадцать, раскинулся оазис. Самый настоящий. Складывалось ощущение, что за краем обрыва нет ледяных ветров. По всему плато росли вечнозеленые деревья, трава была высокой и налитой соком. Здесь царило вечное лето. А в самом центре прямо из земли бил небольшой фонтанчик родника с кристальной водой, сквозь которую можно было разглядеть все, до единой песчинке на дне. Казалось, если существует рай, то это именно он. Тишина и покой источались этой небольшой долиной, на вершине плато.
Велс очнулся от резкой боли в правом боку, ударился о каменной выступ, и, незаживающая, рана, тут же дала о себе знать. Он не сразу осознал, где он находится. Но постепенно вспомнил, что они со Стриби шли на вершину Орочьего зуба. Осмотревшись, Велс понял, что висит привязанный к чему-то веревкой в пяти метрах от края плато. Раскачавшись, превозмогая боль, леший умудрился зацепиться за торчащие камни и, собрав остатки сил, полез вверх. Пять метров – много или мало? Путь вверх показался забытому богу бесконечным, но, тем не менее, ему удалось забраться. Первое, что бросилось ему в глаза, было тело Стриби, лежащее почти на самом краю. Ползком, сил встать на ноги не было, леший подполз к брату, и негнущейся рукой попытался нащупать пульс. Слава Отцу, тот был жив, просто находился в бессознательном состоянии. Велс, немного успокоившись, вытянул засапожный нож и перерезал веревки, после чего обессилено разлегся рядом с братом и прикрыл глаза. Очнулся он от того, что рядом потрескивал костер. Оглядевшись вокруг, увидел брата, что-то помешивающего в котелке, кипящем на костре. До ноздрей доносился запах варенного мяса. Велс непроизвольно сглотнул слюну. За те три дня, что они карабкались вверх, перекусить ничего не удалось. Велс попытался перевернуться на бок, это движение вызвало острый приступ боли, заставивший его застонать. Стриби, видимо услышав стон, тут же метнулся к нему.
– Потерпи, мы уже почти на месте, сейчас поедим, и я попробую открыть портал. – голос брата был явно обеспокоен.
Велс моргнул, соглашаясь с ним. В горле стоял ком, поэтому сказать что-то не получалось. Проживший сотни лет леший понимал, он умирает. Не факт, что поможет даже «мертвая вода».
Велс снова провалился в забытье. Пришел в себя от того, что в рот потек горячий бульон. Кое-как проглотив, почувствовал, что по телу начало разливаться тепло. Он уже практически не реагировал ни на что. Боль истерзала не только тело, но и душу. Велс не чувствовал и не видел, как Стрибог, взвалив его себе на плечи, медленно шел к источнику. Не видел, как создав структуру поглощения, брат прикрепил к ней рунную формулу портала. Последнее, что запечатлело сознание – была вспышка перехода через портал.
Часть Первая
Глава Первая.
Макс был обычным деревенским пареньком двадцати лет от роду. Рост около метра восьмидесяти, худощавый. На лице всегда играла улыбка. С виду рубаха-парень. Простое лицо, можно сказать интеллигентное. Коротко стриженные русые волосы. Таких много в провинциальных деревушках. Такие пареньки вызывали умиление у старушек. Всегда вежливы и обходительны. Никогда не грубят, уступают места в автобусах. На таком фоне резкий контраст создавался взглядом светло-голубых, почти серых, глаз. В противовес улыбке, натянутой на лицо, глаза никогда не смеялись. В них застыло равнодушие. Так рано, но уже равнодушно, смотрел молодой парень на мир. Как через оптический прицел. Такой взгляд обычно у профессиональных убийц или маньяков. Но Макс не был ни тем, ни другим. Он просто слишком рано повзрослел. Двадцать лет – начало жизни.