Страница 2 из 10
– Как ты долго, – были первые слова отца. – Я уже начал переживать. Ты никогда так долго не плавал.
Федерико, не отвечая, упал рядом с костром и задрожал. Перевоплощение начиналось, по телу стали разливаться горячие волны. Стало легче, когда он лег в позу зародыша и закрыл глаза. Постепенно он расслабился.
Отец вздохнул, поднял мешок и пошел к нему. Никто сейчас не узнал бы в этом человеке герцога Пауло Аньежио, могущественного нобиля, который входил в состав Большого Совета Венеции. Темно серые штаны и туника, подпоясанная бечевкой, не привлекали никакого внимания.
Он сел на бревно рядом с сыном и положил руку ему на плечо. Федерико был весь покрыт чешуей сине-зеленого цвета, от головы до пят. Она помогала ему сохранять тепло в воде долгое время. Его стопы после перевоплощения вытягивались, а пальцы соединялись перепонками. Федерико уже дышал носом, и жабры на горле закрылись, начиная закрываться.
Герцог знал, каково его сыну. Он сам через это прошел. За какие грехи их род был наказан таким перевоплощением в теплокровную амфибию, он не знал. Но их семья научилась использовать это себе во благо!
У Пауло было 4 дочери и один сын. Как только Федерико родился, он перестал перевоплощаться, его проклятие передалось сыну.
Герцог прекрасно помнил свои страдания, но ему попалась прекрасная жена и мать его детей Элия. Она его понимала и принимала, каким есть. И он успокоился. И тоже стал принимать себя таким, какой есть. Хотя и был эгоистом. Знал – как только у него родится сын – он заживет спокойно и без забот. Но рождались одни дочери. Так и должно было быть. У него и должен был быть только один мальчик, но он думал, что он родится первым, ну или вторым.… Ну уж третьим точно. Но прошло 10 лет, и Элия подарила ему сына, когда Пауло было 30 лет. И заплатила за это своей жизнью.
И вот уже 33 года он не перевоплощался. В глубине души Пауло радовался этому. Сначала.… А потом Федерико понял, что он необычный ребенок. Не только долгожданный и любимый сын, каким его все считали, но и не совсем человек…
Это произошло, когда маленький сын спросил, почему ему нельзя купаться в море. И Пауло пришлось объяснить, что при соприкосновении с соленой морской водой он немного изменится. Федерико не поверил…. Это был первый и последний день, когда герцог видел отчаяние своего сына. Больше он своих чувств никогда не показывал.
Его не убедили слова отца, что чем скорее у него родится ребенок, тем быстрее он освободится. Федерико решил, что не женится никогда.
Их родовой дом-палаццо находился на острове Атеннарий. Остров был небольшой, поэтому полностью принадлежал семье Аньежио. Он также лежал в стороне от основных торговых путей Венеции. Торговые корабли не огибали его, обходили стороной остров из-за плотного тумана, который плотной стеной начинался у восточного побережья острова. Корабли всегда плутали в этом тумане, он не рассеивался даже ночью.
Это безмерно радовало Пауло Аньежио. Его владения были тихой и спокойной гаванью для всей его семьи. Особенно для него, ведь большое количество времени он проводил в Венеции, на собраниях Большого совета. А Большой совет и дож управляли Венецией…
Им предстояло провести здесь – на берегу – один день, пока отвалятся чешуйки у Федерико и он станет походить на человека. А потом появится лорд. Высокий, красивый, с черными волосами и голубыми глазами.
Они вернутся в свое палаццо в Венеции, и череда разбитых женских сердец продолжится с новой силой.
Амфибией Федерико был ровно столько, сколько было необходимо. Как только он вылезал из воды, сразу начинал перевоплощаться. А в море он залезал, когда было необходимо пополнить семейные запасы черного жемчуга. Так что все время, необходимое для поиска жемчуга, он был под водой. Черный жемчуг можно было добыть только здесь, на восточном побережье острова, но кто-бы ни плавал за ним по воде – пропадал, а под водой мог плавать только Федерико. Причем проводил он под водой столько времени, сколько хотел, не выныривая на поверхность совсем.
Семья Аньежио процветала и богатела, черный жемчуг ценился выше золота. Но Пауло хотелось, чтобы сын женился и завел детей.
Герцог женился в 20 лет, в 21 год у него уже родилась дочь – Азалия. Прекрасная и избалованная баронесса соседней Италии, у которой уже было пятеро детей: две дочери и три сына.
Азалия и 3 других дочери даже не подозревали о проклятии. Их оно никоим образом не касалось. Проклятие передавалось от отца к сыну. Больше никак. И в семье никто не говорил об этом. Знал ограниченный круг людей, которых можно было пересчитать по пальцам одной руки.
Пауло отвлекся от своих мыслей, когда Федерико закашлял. Изо рта хлынула вода. Пауло быстро похлопал его спине. Когда Федерико прокашлялся, то снова уснул.
Теперь и ему можно было отдохнуть. Герцог безумно любил сына, не только потому, что это была родная кровь. Федерико был бесстрашным и справедливым человеком и станет прекрасным герцогом. Однако чересчур холодные поступки сына расстраивали отца. Он не был импульсивен, никогда не был влюблен и не делал глупостей. Это было не нормально, считал Пауло. Только не в Венеции, где порок процветал на каждом углу. Так не ведут себя молодые люди. Они все должны пройти через вереницу любовниц, пьяные оргии и глупые ошибки.
Пауло глубоко вздохнул, лег на песок и заснул.
Глава 2
Федерико проснулся, почувствовав запах яблок. Солнце припекало ему спину, все тело чесалось, нестерпимо хотелось пить. Он приподнялся и сел. Затем провел рукой от предплечья до запястья, почесывая тело. Чешуйки посыпались пластами. Федерико посмотрел на руки, перепонки уже почти высохли. Скоро их можно будет отрезать ножом, как сухую кожу. Быстрее всего выпадали чешуйки, как перхоть с головы, они быстро отваливались. Жабры на шее уже срослись, даже намека на них не было.
Федерико протянул руку и взял кожаный бурдюк с водой, достал пробку и жадно начал пить. Зашевелился отец. Федерико повернул голову и хрипло сказал:
– Привет…
– Привет, сын. Все в порядке?
– Да, отец, все хорошо.
Федерико закрыл воду, снова лег и посмотрел на солнце. Стояла тишина, только слышался шум прибоя моря. Про эту лагуну не знал никто, кроме них. Вся территория была огорожена высокими скалами с острыми краями. Если не знать, где находится выход, то можно было его не найти.
Федерико знал, что где-то неподалеку привязаны лошади, но вели они себя тихо.
Он встал и встряхнулся. Последние чешуйки уже блестели на песке. Федерико поискал глазами приготовленную для него одежду. Она лежала неподалеку. Такие-же неприметные как у отца, штаны и рубашка. Он быстро натянул все на себя. Потом посмотрел в сторону моря, откуда приплыл ночью.
Над морем клубился туман, такой плотный, что можно было резать его ножом. Туман был всегда и начинался чуть дальше прибрежной линии. Но обычно он стоял плотной стеной, а сегодня странно клубился. Федерико снова почувствовал запах яблок. Он никогда не чувствовал его в этих местах, здесь не было ни одной яблони.
Федерико внимательно осмотрелся. Чуть дальше от того места, где сам выбрался на берег, на ровной полосе прибоя что-то лежало. Похожее на человеческое тело. Он услышал возглас отца, и понял, что тот тоже увидел.
– Сын, стой! – крикнул Пауло, увидев, как тот отправился в сторону прибоя.
А Федерико подошел ближе и рассмотрел длинные серебристые волосы, которые окутывали маленькое тело девушки от головы до крохотных ножек. Он знал: то что выглядит безопасно и невинно, на самом деле может быть опасно. Но девушка была без сознания, и он почему-то не боялся. Тихо подошел, наклонился к ней и перевернул на спину. И от удивления онемел. Он смотрел на необычное лицо…
Серебристыми и белыми были не только волосы, а также брови и ресницы.
Тонкий разлет идеальных по форме бровей переходил в такой же идеальный по форме нос. Красивой формы рот был очень бледным. Как и все остальное, кожа была идеально чистая, ни одной веснушки или прыщика. И цвет кожи был не золотистый, а белый. Там, где солнечные лучи касались её тела, кожа немного светилась, как и волосы, переливаясь на солнце.