Страница 4 из 16
– И как же это сделать? – жадно спросила водная дева.
– Вы мне скажите, – пожал плечами Райлан, – не я тут волшебное создание из природных материалов?
– И как я сам не подумал про духа-защитника? – пробормотал лесовик, смущенно поглядывая на остальных: ему было неловко, что такую славную мысль предложил не он. – Они обладают могущественной, не понятной никому из нас магией. Но как… Слушайте, а было же что-то! Какой-то набор правил на случай, если дух земли исчезнет и понадобится новый. Это было ужасно давно, на заре времен. Не помните?
Остальные вразнобой замотали головами. Вечная магическая проблема: сначала изо всех сил что-то скрываешь, чтобы никто лишний не узнал секрет, а пару сотен лет спустя и сам не можешь вспомнить, в чем там дело. Лесовик задумчиво перебрал пряди в бороде, и его хмурые брови вдруг расправились:
– Но мы на такие случаи создавали подсказки. Казначей!
Все головы повернулись в одну сторону. Казначей удобно лежал на пеньке – похожий на ленивого длиннорукого зверька с проникновенными большими глазами и двумя карманами на боках. Карманы снаружи выглядели неприметно, но потому его Казначеем и прозвали. Была у него волшебная особенность: карманы были бездонные. Никто не смог бы перечислить всего, что там хранится, и уж точно этого не знал сам Казначей. Ему передавали на хранение все предметы, которые нужно было спрятать и которые могли однажды понадобиться, но, поскольку для волшебных существ «однажды» могло значить «вечность спустя», я не представлял, как бедняга передвигался под тяжестью всего, что ему доверили. Он, впрочем, страдающим не выглядел, благодушная лень и медлительность были его природным свойством. Обычно он висел на ветках или дремал под деревом, нежно обнимая ствол всеми четырьмя конечностями, либо – и это чаще всего – крепко спал, свернувшись пышным меховым комом. Вот и сейчас он откликнулся на призыв с третьего раза, благополучно проспав весь скандал.
– Ищи! – воскликнул лесовик. – Ищи подсказку, как создать нового духа земли, если потеряли старого. Мы должны были что-то оставить!
– Сейчас, – мягко сказал Казначей. – Поищу. Не торопите меня.
Еще добрую минуту он сонно моргал, потом запустил когтистые лапы глубоко в карманы. Еще какое-то время там что-то громыхало, шуршало, брякало, – масштаб звука совершенно не совпадал с размерами самого Казначея.
– Ты когда-нибудь делаешь там уборку? – не выдержал лесовик.
– Это творческий беспорядок, – неспешно проворчал казначей, с кряхтением шаря в обоих карманах разом. – Я найду. Есть система, ее просто не видно.
– И как же она называется? «Сотни лет валю все в одну кучу, а потом никак не могу найти»?
– Она называется: «Моя собственная, личная система, в которую бородатым коротышкам нечего совать нос».
Лесовик беззлобно фыркнул. Казначей был едва ли на ладонь выше и жил в домике на вершине дерева, который редкие путники в его лесу принимали за ветхий, неизвестно кем и зачем привешенный скворечник. Для существа с его карманами он умел занимать исключительно мало места.
– У тебя пять минут, мохнатое создание, – холодно проговорил Райлан, незаметно сдвинувшись ближе к Казначею. – Ястребы ждать не будут. Когда они придут, ты и охнуть не успеешь.
Казначей посмотрел на него снизу вверх и начал копаться в карманах со скоростью, какой я от него в жизни не ожидал. Еще минут десять он пыхтел, а Райлан стоял неподвижно, следя за ним взглядом, как пес-охранник. Дух огня сидел у костра и рассеянно перебирал языки пламени. Костер радостно, жарко горел. Все тихо теряли надежду, что хоть что-то будет найдено, – по крайней мере, в ближайшем тысячелетии.
– Нашел! – вдруг воскликнул Казначей и неторопливо вытащил три предмета, которые друг за другом разложил на земле.
Воцарилось молчание.
– Это что? – наконец спросил Почвенник.
– Бусина, кувшинчик и лапоть, – гордо ответил Казначей.
– Звучит как название музыкального ансамбля, – сдавленно пробормотал лесовик, не сводя взгляда со скромных предметов, лежащих на земле.
– А… Ну… – пролепетал Нил. – Что из этого подсказка, как пробудить духа земли?
– Все, – торжественно заявил Казначей. – Это точно оно. Я сделал себе пометку: «Если нужен новый дух земли».
Как именно Казначей делает пометки, никто понятия не имел, но он все же ухитрялся по ним что-то находить, – и обычно оказывался прав. В данный момент перед ним лежала пестрая бусина из стекла, глиняный кувшин с полустертой росписью и старый лапоть.
– М-да, – пробормотал лесовик. – Как ни странно, я и правда когда-то их видел, добрую тысячу лет назад. Вот только не припомню, что с ними делать. Друзья?
Все помотали головами, даже филин. Все, кроме Казначея, – тот, переутомившись, уже спал, положив голову на лапы.
– Давайте позовем Мать-землю? – шепотом предложил Нил.
Лесовик хмыкнул.
– Под ее опекой – весь мир. Она уделила тебе время, ты счастливчик, но теперь золотая магия сюда вернулась, и я не думаю, что Мать-земля покажется снова. Не будем наглеть. – Он душераздирающе зевнул, и я впервые заметил, как посветлело над нами небо. Приближался рассвет. – Ох, как же спать уже хочется. Если никто не знает, что делать, давайте поступим по старинному обычаю. На волю судьбы?
Все нестройно закивали. Где-то нежно запела первая дневная птица – верный знак, что пора на боковую. Некоторые из нас уже после полудня просыпаются и приступают к делам, но утро – это время людей, оно принадлежит только им.
Лесовик поднял три предмета и одновременно подбросил их в воздух.
– На волю судьбы, – торжественно объявил он, и предметы, ярко мигнув, исчезли. – Уф. Сработало!
– А где они? – не понял Нил.
– Не знаю. В этом вся суть! Судьба назначила им достойное место, и теперь они там, где должны оказаться, чтобы исполнить свое предназначение.
– О, – оторопел Нил. Он явно не был знаком с этим способом решения волшебных проблем. – Но как же…
– Вы их найдете, – жизнерадостно сказала Ветреница. – Отправитесь в путь, отыщете и создадите духа земли. И спасете нас.
– Но вещи же только что были у нас! – простонал Райлан. – В чем смысл? Это совершенно, абсолютно нелогично! – Холодная логика никогда не была для золотых народов добродетелью.
– А вот это очень жаль.
Лесовик пожал плечами:
– Страшно отпускать вещи на волю судьбы, но она всегда оказывается права, – вплетает вещи в естественную ткань жизни. Там и тогда, где вы их найдете, что-то подскажет вам, как использовать их, чтобы добиться цели.
Райлан вцепился себе в волосы.
– А если они попадут не в те руки?
– Не бывает не тех рук, судьба свое дело знает. Но вообще-то вы – единственные, кто знает, на что способны эти вещи. Найдите их, и поймете, как с ними быть. Они где-то в наших краях – мы отвечаем за судьбу только на своей земле.
– Ваша земля теперь огромная! – отчаянно выдохнул Райлан. – Нам что, идти неизвестно куда, чтобы сделать там неизвестно что неизвестно как?
– В точку!
– Магия создается желаниями, – утешил лесовик. Остальные начали жмуриться и заваливаться на бок: близость рассвета действовала на всех неумолимо. – Кто захочет, тот их и найдет, а кто еще этого захочет, кроме вас? Так все и работает: ты просто делаешь что-то и надеешься на лучшее, одно ведет к другому. Ну, мы сделали, что могли, славно потрудились, а теперь нам пора спать. А вы отправляйтесь в путь, удачи и все такое. Люди по утрам бодрые.
Райлан смотрел на нас так, будто жалел, что не отнял предметы сразу. Но они ничем ему не помогли бы, это даже я понимал, – а вот теперь они введены в игру, мы заявили о том, что они нужны, и судьба сама все устроит.
– И куда идти? – тихо спросил Нил.
– О, не знаю. Вам что-то подскажет. А когда дух появится, он стихию и выберет. Очень надеюсь, что мои заслуги не будут забыты, – с облегчением сказал лесовик. – Всем спокойного утра.
Все начали разбредаться, несмотря на протестующий звук, который издал Райлан. Утро было чудесное: подсвеченные золотом облака, редкие птичьи голоса в прозрачно-розовом воздухе, теплый свет на лицах. Мы чуть-чуть не успели – обычно с первым лучом рассвета мы уже лежим в своих мягких постелях, но тут рассвет успел добраться до нас раньше. Ошеломительный и яркий, первый луч ударил по земле, и все замерли, щурясь, удивленные его красотой. И я знал, точно знал, почему все стоят неподвижно – запоминают этот момент, его совершенство, и радость, и надежду, чтобы позже соткать из него золотую магию.