Страница 3 из 14
«Если жить в Тбилиси, то не на улице, а в кабаке…»
Если жить в Тбилиси, то не на улице, а в кабаке!«Если», пожалуй, лишнее, в Тбилиси нельзя не пить.Идти по узким улочкам, покачиваясь налегке,Вспоминать из Гамлета, вечное, быть иль не быть?Быть, генацвале!Вторят улыбчивые тифлисские кинто,Одетые в чёрное, с красным платком на морщинистой шее.И так, как они, никогда не сумеет с тобою рыдать никто,Смеяться и плакать, и петь, не спрашивая разрешения!Пить!Скажет любой босяк или нищий, седой старик,Просящий монетку, придерживающий вам двери.Он помнит Сталина, СССР, он к новому не привык,Предпочитая жизнь в недоверии, чем в безверии.Быть!На этих тропиночках сорок пять градусов внизТрезвый сломает ногу, а пьяный пройдётся танцем!Святая Нино, какие красавицы поглядывают через карниз,А очи их чёрные играют вспышками протуберанцев.Пить!Красное, белое, розовое, сотни и сотни сортов винаСмешиваются в сердце и венах, делая кровь – алой!Прав Пиросмани, рисуя пиры! И не этой земли вина,Что мы перестали знать меру и чувствовать дно бокала.Быть!Но нас заставляют с чужой ладони слизывать соль,Пить!Раз уж память героя Кантария предали за текилу.Мать моя, Грузия… боже, какая боль…Мне больше не надо веры,Мне надо силы!«В написании стихов на салфетках есть свой смысл…»
В написании стихов на салфетках есть свой смысл.Не то чтобы кайф, а скорее уж некая обреченность.Ты ловишь на пенке арабики какую-то новую мысль,А слова обретают особо изысканную утонченность.Как будто б не теплый кофе касается твоих губ.Вот запах песка и соли, моря и трав в Марокко.Ржанье коней берберов, выстрелы, рев боевых труб,Неумолимое солнце палит, как фараоново око!И вот уже сердце несется под бешеный стук копытК шайтану поводья, шамширы пластают воздух!Ты сам с этим небом и этой землею навеки слит,Слава Аллаху, навечно убить тебя – несерьезно…Пусть ветры вздыхают и прячутся змеи в норе,В арабском есть слово "смерть", но нет "измена".Римские когорты или хваленые британские каре —Примет пустыня, всеядная и терпеливая, как гиена.Ты же, сплюнув в салфетку чернеющий крови ком.Почувствуешь сладкую слабость и удовлетворение.Глотнешь кофе, одобрительно прицокивая языком,Начнешь новую жизнь, как новое стихотворение…«Мой ангел в погонах, замотан и груб…»
Мой ангел в погонах, замотан и груб.Тяжелые веки, блуждающий взгляд.Упрямая складка ложится у губ.Он хочет вернуться на небо назад.В далекие кущи, где град золотой,Где воды хрустальны, где небо поет.Ему там привычней, он все-таки свой.Но ангелам воли никто не дает.Мой ангел в папахе, из черной овцы.Седая щетина, небритый три дня.И мы с ним похожи, хоть не близнецы.Я так же как он, ненавижу меня.А он обречен за двоих огребать,За мною, по ходу, идти до концаНо он помогает мне на ноги встать.Он порох и кровь мне смывает с лица.Мой ангел в мундире далеких времен,А если соврет, то всего ничего.Он рубит наотмашь, он пьет самогон,И тут уже я защищаю его.От божьего гнева, гремящего ввысь,Но этому ангелу все нипочем!Когда на расстреле нас ставят вдвоем,Он тихо на ухо шепнет – улыбнись!А я егомолчазакрою плечом…«Любимая…»
Любимая…Рахиль читает письмо и плачет.Она знает, кругом война, а ее Иван ушел в казаки.БездымнаяВстает заря, никому ничего не знача,И как отыскать в уходящей луне волшебные знакиПророчеств.Так много метаний, религий и вер.Твоему маленькому сердцу трудно вместить все их.Без отчеств,Имен, фамилий, крестьянин ли, офицер,Знает, есть черное время боли, чистое время смеху.Еще любви!Впрочем, ей любое время к лицу.Ее не волнуют даты, народы, запреты или вопросы.Храм на крови,Книга, не устремляющаяся к концу,Горящие под солнцем Израиля тихие русские росы.У губ твоих,Конь мой склонен и поводья дрожат в руке.Лишь мой поцелуй горделиво опустит тебя на колени.Кроткий стих,Как выстрел шальной, услышанный вдалеке.Это только наша, а не их земля, с Кубани и до Тюмени!Рахиль моя…Вдох мой/выдох, меж ними проходит жизнь.Целую ладони твои, крещусь на иконы, беру шашку.Прости меня,Уходят в былое сны и напевы тризн.Есть лишь Божий суд и я с душой своей нараспашку…«Я – твои цепи, выточенные из цельной кости…»
Я – твои цепи, выточенные из цельной кости.Ты их не чувствуешь, тебя от них не спасти.Ты даже не знаешь о крепости их и длине,Когда кладешь свои руки на плечи дней.Ты выходишь из дома, прикованная ко мне.Моё сердце сразу становится холодней,Мои губы бледнеют, как белеет кость,Мои сны и рифмы ты сметаешь в горсть.И неспешно слизываешь с ладони,Словно образ чеканный на полукроне,Опустив молчаливо в моё виноЛишь одно серебряное звено.Удержав меня крепче оковКостяных стихов…