Страница 7 из 50
Хоть мне и не нравилась мое расположение на острие будущей бандитской атаки, выбирать не приходилось. Я поерзал за деревом, которое должно было меня укрыть от недружелюбных взглядов и ответных выстрелов. Потом примерился к винтовке. Стрелять придется с левой руки, левого плеча и целясь левым глазом, поскольку правое плечо было совсем уж небоеспособным. Ничего, для одного выстрела приспособлюсь. Рядом лежала запасная заряженная малокалиберная винтовка, гарантирующая мне возможность личной обороны еще одним выстрелом, если бандиты все же, вопреки уверениям Назара попрут на меня.
В ста метрах левее меня и немного впереди, в сторону, откуда должна была появиться банда, залег сам Назар с тремя заряженными мелкашками, что должно было обеспечить в начале боя высокую скорострельность пограничника, все же заряжать однозарядную винтовку дело не быстрое.
В ста метрах за Назаром лежачей цепью устроились дедок с девчонкой и Зинаида Андреевна с Глафирой Николаевной, тоже с винтовками. Впрочем, как только бдительное око Назара перестало обращать на них внимание, занявшись обустройством собственной стрелковой позиции, Евгений Петрович и Павка, не сговариваясь, короткими перебежками подтянулись к месту будущего боя, оказавшись к тележному следу едва ли не ближе пограничника. Тут я решил, что пора пресечь все лишние шевеления.
— Минутная готовность! До уродов пятьсот метров!
— Раньше Авангарда не стрелять! — Еще раз предупредил Назар, и все замерли в тревожном ожидании.
Лес в этом месте был совершенно прозрачным, и скоро между редких деревьев уже обычным взглядом можно было заметить нестройную колонну гордых представителей древнейшей нации.
И никаких тебе разведчиков, никакого боевого охранения. Конечно, отряд и так небольшой, но пару человек вперед пустить можно и нужно было, а тут, наоборот, пять человек поотстало, и плетутся сзади. Ну и хрен с ними, не осторожничают, лезут в наглую, нашим легче.
Но, хватит рассуждать, ближе к делу. Идут гуськом, но не по струнке, конечно, правильно Назар говорил, цель широкая, не промажешь. И пуля наверняка зацепит не одного, а пару-тройку человек, что очень хорошо. Подойдут метров на сто, буду стрелять на уровне живота-таза, во всех попаданских книжках пишут, что для преследователей хуже всего не холодные трупы, а тяжелораненые. Ими я и обеспечу бандитов в достатке.
Приложился к прицелу… Вот зараза! Дистанция подходящая, но небольшой бугор передо мной мешает выстрелу, скрывая нижние части фигур. Плечи и головы видны, а все что ниже скрыто от пули. Приподняться? Я физически не сумею, да это просто глупо. Меня вдруг затрясло от внезапно расстроившихся планов, такая ерунда совершенно сбила с толку. Лежу и тупо пялюсь на приближающихся бандитов, дожидаясь пока их тела, постепенно поднимающиеся вверх, не покажутся так, как я рассчитывал. Уже отчетливо слышны их негромкие голоса, пятьдесят метров…
Бах! Хоть я и упирал приклад в здоровое плечо, отдача так потрясла все тело, что я на несколько секунд потерял не только зрение, и верхнее, и обычное, но и сознание. Ну, почти. В глазах потемнело, и в затылке мозги часто и больно закололо раскаленными иглами. Я со стоном уткнул лицо в землю, а когда поднял его снова, то никого не увидел. Ага, как и предсказывал Назар, никто не шел на меня в атаку, бандиты залегли, и теперь стрелять мне не в кого, я их элементарно не вижу. Нормальную же позицию выбрал мне хренов командир. Только слушай себе, как слева, со стороны Назара со спутниками щелкают редкие выстрелы. В ответ из-за бугорка, кстати, лишь громкие стоны и вскрики. Я отпихнул бесполезную трехлинейку, и приложился к мелкашке. И вовремя!
Из-за бугра, заслоняющего мне обзор, вскочил на ноги молодой мужичок, весь какой-то всклокоченный и безумный, и бросился в мою сторону. Я, почти не целясь, выстрелил в него, и, конечно, промазал. Мужик шарахнулся от моего выстрела, выронил свою винтовку, заполошено метнулся влево от меня, в сторону Назара, но услышав выстрел и оттуда, развернулся и бросился бежать уже вправо, удаляясь от засады. Я поспешно зарядил мелкашку, но только беспомощно смотрел вслед, как он удаляется, петляя между деревьями. Чтобы еще стрелять в него, мне нужно было разворачиваться всем телом, на что я не был способен. Ну, и хрен на него, пусть себе бегает.
Я глубоко вздохнул, успокаиваясь и включая верхнее зрение. За то время, пока я страдал и стрелял, бандиты успели расползтись, покинув место боя, где на карачках, где ползком, и теперь основная группа, пригибаясь, уходила назад, по своему следу. На поляне же осталось лежать шестеро убитых и раненых, причем последних как раз сейчас Назар добивал, хладнокровно и старательно выцеливая.
— Авангард! Не уснул? Как там диспозиция? — Драл глотку бравый пограничник.
— Враг полностью разгромлен и в панике разбежался, товарищ генерал! — В тон откликнулся я. — Собрались в кучу и уходят, совсем уходят.
— Не генерал, а сержант, энто, брат, немало, не кажнему дано, и заслужить надоть! — Ворчал довольный Назар, и продолжил командовать:
— Евгений Петрович! Собрать трофеи с поля сражения! Павка! Дуй за Авдотьей, давай ее с телегой сюды, боевую тревогу отменили!
— Назар, а как мой первый выстрел? — Решил уточнить я подробности завязки боя, когда нас с ним снова загрузили в телегу, и мы продолжили путь. На передке оживленное обсуждение произошедшего боестолкновения, Евгений Петрович степенно, а Павка возбужденно делятся впечатлениями, Мишка переводит завистливый взгляд с одного на другую, женщины ахают.
— А? — Голова Назара занята совсем другим, он суетится, насколько позволяют раненые ноги, в третий раз пересчитывая трофейные винтовки и патроны к ним, перекладывает с места на место пистолет и автомат.
— Да как тебе сказать, попал ты, конешна, токмо понизу, двоих зацепил капитально, а третьего чуток. Хорошо, а на полметра выше, было б как раз. Выходит, неуд тебе по огневой подготовке, товарищ Лапушкин, не обессудь!
— Винтовка не его, и кто знает, как она пристреляна. Вполне может быть мушка сбита, никто же не проверял. — Выступил моим адвокатом повернувшийся к нам Евгений Петрович.
— Да нет, почему же, я попал, куда целил. Что для преследователей хуже — трупы, которые можно просто оставить до завершения погони, или тяжелораненые, которыми нужно заниматься немедленно, перевязывать и выносить? Поэтому я и стрелял, чтобы ранить. — Объяснял я элементарные для каждого читателя попаданческой литературы вещи.
— Эко ты завернул! А про то не подумал, что бечь-то им за нами уж и не надобно, мы и так не уходили. А раненые могут и лежа в нас стрелять! Мне ж их потом достреливать пришлось, голова садовая! Ты, в другорядь, прежде чем делать, с людьми посоветуйся, а сейчас ручей ищи, глухаря купать пора, да и нам не грех.
— С ручьем напряг, зато есть хутор. Хутор тебя устроит?
— А хутор-от какой? Ну, чагось замолчал? Вертаются бандюки, или шо?
— Нет, эти стервятники драные решили привал устроить, и как раз возле нашего минированного кострища.
— Онож и понятно, тот костер как чирей на заднице, ежель где и становится, так околь него, я б и сам тожа там встал. Поджигают?
— Горит уже вовсю, там же сушняк навален… Как думаешь, рванет или нет?
— Эт бабка надвое ворожила. Уж кака судьбина у гарных хлопцев, от нее не сбежишь… Что?
Я молчал, дожидаясь, когда звук от взрыва дойдет до ушей Назара, но не особо громкий хлопок не выделялся на фоне не стихающей несколько суток канонады. Никто из беженцев на телеге, прислушивавшихся к нашей беседе, даже не вздрогнул, тем не менее, чуткий слух пограничника уловил его.
— Наша мина? Ну, как оно там?
— Наша, наша. Хорошо там все, как полагается. — Я подавил внезапный позыв к рвоте.
— Ты толком говори, чавось да как…
— Да нечего говорить, интересно, так сбегай! — Уже психанул я. — Не сидели они вокруг, а рядом стояли толпой. Двое раненых, им из-за других попало слабее, но и они не жильцы, а уж остальные… Короче, как говорил мой знакомый, рассказывая об автомобильной аварии, «мясево». — Я прикрыл рот ладонью.