Страница 49 из 88
— Без глупостей, — повторил тот же голос.
И она почувствовала прижатое к внутренней стороны бедра другое лезвие. Опустила взгляд — между ног, прижимаясь вплотную к ней, находилось второе лезвие. Вдруг она с уверенностью почувствовала, что ее не спасут ни амулет, ни талисман.
— Раздевайся, полностью, — этот уже ставший ненавистным голос вызвал у нее бурю гнева и она хотела уже высказать все, как оба лезвия прижались плотнее, а парень произнес. — Ну!
«Еще чуть-чуть и штаны будут разрезаны», — подумалось ей. И со все больше разгорающейся ненавистью она принялась раздеваться. Совсем не так она представляла своего первого мужчину, совсем не так. Разделась повернулась и с вызовом посмотрела в глаза парня. «Да он моложе меня!», — мысленно возмутилась сама на себя, — «Только предоставь мне возможность!».
— Замечательно! — искренне восхищение юношей ее телом чуть снизило градус ненависти, — Ложись на спину.
«Вот!», — чу не выкрикнула она, — «Сейчас он накинется на меня и тогда я ему все припомню!». Но ее будущий насильник смог ее очень удивить — он не стал бросаться на нее, а прижав лезвие одного меча к шее, второй отложил и принялся ее гладить. Сначала она не обращала внимания на это, старательно пытаясь найти в его действиях промашку. Затем поняла, что ей стало приятно и усилием воли заставила не обращать на это внимания. Но когда она почувствовала жар внизу живота, то сопротивляться становилось все тяжелее и тяжелее и, в конце концов, волна наслаждения пинком выгнала все мысли, кроме одной — чтобы это продолжалось как можно дольше! Затем ее накрыла волна того, что она еще не познавала, но знала, что многие ради этого идут на многое. Эти волны накатывались одна за другой, поэтому когда она вошел в нее, она только подалась навстречу, желая только одного, чтобы это продолжалось и дальше. А очередная волна захлестнула ее с такой милой, что она потеряла сознание.
В себя она пришла из шума, раздававшегося из-за двери. «Как хорошо», — она потянулась. «Из-за двери?!», — и тут она вспомнила все. Вскочила и тут же посмотрела на то месту, куда ночью сложила свои вещи. «Слава Богам, все на месте», — молнией промелькнула у нее мысль. Первым делом она одела и активировала амулет отвода глаз и отпрыгнула в угол. Бросила взгляд на кровать, желая проверить, не забыла ли чего.
— …, - выругалась она на оркском.
На скомканной простыне она увидела пятна крови, своей крови. Сгребла ее и снова отскочила в угол. «Пусть решал, что это он ее украл», — эта мысль немного подняла ей настроение. В комнатку вошла хозяйка и разносчицей.
— Ой, — вскрикнула девушка, — а где простынь?
— Не важно, — ответила женщина, — может быть, его светлости понадобилось для чего-то.
«Светлость???», — подумала несостоявшаяся воровка, — «Да нету такого рода ни в Империи, ни в Зарии. То, что научился пользоваться столовыми приборами еще ни о чем не говорит».
— Знаю для чего понадобилась, — захихикала девушка и тут же осеклась под взглядом женщины. — Ночью хотела попросить прощения и поднялась сюда, так из комнаты такие крики и стоны были, что мне стало очень завидно, что кто-то меня опередил. Это кто-то из третьего или шестого номера.
— Не твоего ума дело, — отрезала хозяйка заведения. — Уберись здесь и спускайся вниз.
Когда она слушала девушку, то почувствовала, как краска заливает ее лицо, а в конце появилось настойчивое желание поймать этого, этого, этого… Подобрать слово она не смогла, зато немного успокоилась и уже более здраво решила: «Поймаю, посажу на цепь, и будет он проделывать такое по-моему желанию!». А одевшись, когда девушка покинула комнатку, поняла, что денег, которые она так копила для гильдии, не стало. Выйдя под отводом глаз из дома, она его деактивировала, села на свою лошадь и с мыслью «Одной цепи будет мало» направилась в столицу, куда, а она была в этом уверена, направился и этот молодой проходимец.
Мир Оравия, Империя, северный имперский тракт.
Это просто великолепно! Мало того, что получил удовольствие, так еще стал богаче на целых пять золотых. Какая страстная воровка попалась и, что интересно, снова девственница. Пока девственницы ведут в счете два-один в их пользу — валькирия и воровка против демонессы. По логике вещей в следующий раз счет должен сравняться. Эта мысль привела меня в веселое настроение и я расхохотался. Ушел я как только начался рассвет. Все спали, кроме охранника, сидевшего у запертой двери, и я уже хотел покинут это гостеприимное заведение, как тот спросил не желаю ли я покушать на дорогу. Оказалось, что повариха встает ни свет, ни заря и принимается за готовку и в данный момент заканчивает печь пирожки. Я и купил на дорожку все, что было готово, и сейчас с пирогом в одной руке подъехал к воротам. В такую рань никаких задержек не произошло и я уже было проехал, как вспомнил, что плату за чистоту улиц не взымали как сейчас, так и в предыдущий раз. Спросил об этом у стражника.
— Нет необходимости, — широко улыбнулся он, — уборкой улиц занимаются провинившиеся студенты, а особо провинившимся надевают еще и подавители магии, так что они могу работать только метлой и лопатой.
— А если нет провинившихся? — спросил я.
— Такое бывает не так часто, — он опять улыбнулся, — но если случается, то для этого существует специальная служба, тоже магическая.
Все ясно, столица как-никак. Но надо иметь это в виду и не попадаться с проказами. Я поблагодарил стражу и поехал непосредственно к школе, рассуждая о том, каким же я был в детстве. Ни одна, ни вторая память помочь в этом не могли, поэтому пришлось принять, что я был еще тем проказником и придется с оглядкой делать свои дела.
— Они, что с ночи тут места занимали? — в изумлении воскликнул я.
— Вы правы, — раздался слева от меня усталый мужской голос.
Я повернул голову. Тридцатилетний мужчина в форме стражи с признаками усталости на лице глядел на меня. Сзади него стояли еще двое, но совсем юнцы, и я подумал, что их совсем недавно взяли на службу.
— Так много магов? — удивился я.
— А в этом году значительно снизили требования при поступлении, поэтому и получилось так много.
— А прием осуществляется только сегодня? Насколько я слышал, это происходит в течение недели. А эти господа, — я обвел рукой толпу, — устроили здесь бесплатный цирк.
— Ваша милость, так…
Начал мне он что-то объяснять, но я отрицательно помахал ладонью со словами:
— Нет, нет, нет, я простолюдин, — на что тот осекся, но продолжил:
— Так при поступлении жилье распределяется согласно поступления и раздавать начинают с отдельных домиков, заканчивая комнатами на трех человек. Вот они и спорятся, иногда их споры доходят до драк, поскольку дуэли по этой причине караются очень строго. Хорошо, что простолюдины не пытаются лезть туда же, хотя и разграничения на сословия в школе нет — понимают, что полностью их никто не сможет защитить.
— И часто до драк доходит?
— Сейчас уже редко очень, — он усмехнулся чему-то, — а вот еще немногим более пятидесяти лет назад очень часто. Пока отцу нынешнего императора не надоело и он издал указ, согласно которого ученики рода, который построит два дома на территории школы, будут всегда занимать один из них. Второй будет заселяться на усмотрение правления школы. Герцоги и многие графы, из более обеспеченных семей, воспользовались этим правом, поэтому вы видите в основном детей баронов.
— И насколько соблюдаются правило о запрете разделения на сословия? — скептически спросил я.
— Правильно мыслите, — одобрительно улыбнулся мой собеседник, — убийства, конечно тщательно расследуются и караются строго, но на счет всего остального…
— И откуда же вам все это известно? — заинтересованно спросил я.
— Так брат мой заканчивал эту школу.
— И последний вопрос: почему меня все считают аристократом? Только благодаря моему красавцу коню, с которым признаюсь честно мне просто повезло. Я сам всю жизнь был обыкновенным мальчиком.