Страница 161 из 170
— Господь милосердный, — прошептала Крис Хантли. Похоже, она действительно взывала к господу, а не ругалась. — Когда вы сказали, что город почти разрушен, вы не передали и половины. Впечатление такое, — продолжила она, словно на миг устыдившись своей военной профессии, — что город уничтожили люди, служившие в армии.
— Возможно, так и было, Крис, — Эван оставался в кресле — он уже видел развалины и еще раз увидит, когда они с Джоссом пойдут к офису шерифа, но ему не хотелось видеть всю картину, словно с трибуны. — «Сыны Красного Рассвета» играют грубо. И кто знает, чем они зарабатывают себе на хлеб.
— Если окажется, что они из Штурмового корпуса, — очень тихо проговорила Хантли, — то я хочу их.
Джосс почувствовал, как у него волосы на затылке зашевелились от холодной, бесстрастной манеры этого разговора. Он бы легко понял неприкрытый гнев, но люди в Воздушно-Десантном Штурмовом корпусе были приучены реагировать сдержанно, поскольку гнев был бы на пользу врагу, а не им.
— Хорошо, командир, — сказал он наконец. — Я увидел все, что хотел. Можем садиться.
— Отлично, — ответила Крис.
Офицер связи поднял голову и доложил:
— Мэм, ремонтники на проводе. Чарли говорит, что сьют офицера Глиндауэра придется приводить в порядок не менее недели. Гидравлическая схема ноги серьезно повреждена, а у нас нет подходящих запчастей.
Крис нахмурилась.
— Сейчас мы можем дать тебе упэжес, — сказала она Эвану. — Но потом… ну, думаю, мы не станем ждать полторы недели, чтобы отослать твой сьют на Луну, и еще дожидаться, пока тебе пришлют новый. — Она усмехнулась. — Надеюсь, мы найдем тебе свободный сьют, который подойдет тебе с точностью до миллиметра.
Джосс посмотрел на лицо Эвана, на котором страстное желание примерить новый сьют мешалось с недоверием.
— Гм! — проронил Эван. — Отлично!
— Хорошо, — сказала Крис и отвернулась, чтобы посмотреть, как пройдет приземление.
Джосс с некоторым любопытством подумал, как сейчас жители Гробницы смотрят на огромный темный корабль, который сначала кругами летал в небе, а теперь с грохотом двигателей садится в руины посадочной площадки, несмотря на кратер в ее центре — военные корабли как раз для таких случаев и разрабатываются. У «Красного Рассвета» наверняка хотя бы один агент в городе да остался, и если он запаникует, то развития событий следует ждать незамедлительно.
— Есть еще вот что. Вы можете развернуть вокруг площадки пару подразделений в сьютах, пока нас не будет?
— Под пушками «Арнхема» ничего дурного случиться не может. В этом будь уверен.
— Да я не про это, командир. Я хочу, чтобы население города увидело, что мы собираемся как следует прижать хвост тем, кто напал на них. И, может быть, это спровоцирует на действия тех, кто еще рыщет вокруг города и ждет нашей реакции. Он и его дружки, — с презрением хмыкнул Джосс, — наверняка ожидали, что опять прилетят космокопы, раз уж они сбили «Носуху». И тут он увидит ту же самую команду Солнечного патруля, живую и здоровую, причем на сей раз с армейской поддержкой.
— Нет, мне определенно нравится твой напарник, — обернулась к Эвану Хантли. — Хитрющий тип!
— Вот его и назначили моим напарником потому, что я честный, прямой и простой парень!
— Ага, а еще я умею линовать бумагу штопором. Смени пластинку, Глиндауэр. А что до тебя, Джосс О’Баннион, то меня зовут Крис, а не командир. Когда меня нужно будет называть по званию, я тебе скажу. А пока зови меня Крис, ладно?
— Хорошо, Крис. Принято и записано, — усмехнулся Джосс. — Вот еще что. Вы не могли бы оставить кого-нибудь на прослушивании, на случай, если кто-то пытается прослушивать нас?
— Без проблем. Майку все равно сегодня больше нечего делать. Займешься?
Связист выглянул из-за бронированной переборки и поднял большой палец.
— Ну, дела-то есть, но не прямо сейчас. Что мне прослушивать?
— Мониторь все и глуши, если что вылезет.
— Понял. Я могу еще и проследить сигнал от любого спутника связи, если они им пользуются.
Эван криво усмехнулся.
— Вы и представить себе не можете, как много мы хотим. Типы, что сидят на том конце провода, стреляли в нас во время нашего обеда в «Сычуани», представляете?
При этих словах Крис Хантли побагровела от гнева.
— Нет, я простила бы, если бы после обеда, но во время — это же полное отсутствие воспитания и хороших манер!
— Вот и я так думаю. А потом они пытались нас взорвать, уничтожили наш корабль… короче, так или иначе испортили нам отпуск. Вскоре я объясню им, как меня все это достало, и если ты и прочие ребята из Первого Штурмового получат от нашего шефа допуск, то, надеюсь, вы поможете мне в этом объяснении.
Он надел УПЖС и пошел следом за Джоссом.
Гельвеция Стек встретила их ненавидящим взглядом. В офисе шерифа стало чуть опрятнее — по крайней мере закопченные каменные осколки не были разбросаны по всему полу, а сметены в одну неприглядную кучку.
— Опять вы, — сказала она. В ее голосе уже не было прежнего яда, хотя скорее всего из-за усталости, а не потому, что она стала лучше думать о них. — Что еще?
— Офицер, — официальным тоном произнес Джосс, — нам нужна копия последней переписи населения и список, — в некоторых случаях не спасает и формальность, — убитых, раненых и лишившихся крова во время недавнего нападения.
Она долго в упор смотрела на него, словно читала в лице Джосса то, на что лишь намекнул его голос. Ее собственное усталое, мрачное лицо не стало дружелюбнее, но Джосс почувствовал — то, что она увидела, удержало ее от злых комментариев. Он был рад этому. Эван подавил в себе начавшуюся было депрессию, но тоска Джосса не так легко поддавалась, к тому же вид всего, что «Сыны Красного Рассвета» устроили в Гробнице, лишь усилил ее.
Когда Стек вернулась, выкопав в груде документов, распиханных в спешке по картонным ящикам, то, что требовалось, в руке ее была небольшая папка, чуть обожженная по краям, и рукописный листок бумаги с колонками имен. Многие из них были вычеркнуты, причем явно недавно.
— Еще двое, — сказала она. — Прошлой ночью и утром. Доброго вам дня.
И это было все.
Эван не произнес ни слова с тех пор, как покинул борт «Арнхема», и, похоже, такое положение дел будет продолжаться, пока они не вернутся на корабль. Офицер Стек не выказывала никакого желания говорить с копами и меньше всего с оператором сьюта, ныне лишенным оного. Ее совершенно не интересовало, зачем им нужен список. Это тоже неплохо — молчание, пусть оно и терзало Джосса, было безопаснее. Оба они очень обеспокоились вероятной утечкой информации и согласились работать с условием, что будут иметь ту же информацию, что и Планетарный Полицейский Департамент. Одно дело — взятки, которые бутлегеры дают копам, чтобы те не стояли у них над душой, другое дело, когда затрагивается организация достаточно обеспеченная, чтобы закупать военное оборудование, которое только-только появилось в секретных списках.
Такие деньги и, что еще хуже, фальшивый патриотизм, который эта организация пыталась привить тем, у кого не было времени задумываться над корыстностью их мотивов, делали «Красный Рассвет» намного более опасным, чем обычная шайка гангстеров. Им было очень просто вовлекать в свои ряды людей, которые ни разу в жизни не брали взяток или подаяния, людей, которые были недовольны своим положением, недооценкой их талантов, которые просто завидовали тем, кому больше повезло.
Любой человек из ППД, косо поглядывавший на Солнечный патруль, был под подозрением, а Джосс с Эваном навидались этих самых косых взглядов с начала расследования более чем достаточно. «Марс — для марсиан», планета для тех, кто трудится в поте лица своего под гнетом угнетателей, ради того, чтобы сделать ее пригодной для жизни — обычный соблазн, как и многие другие, но он уже привлек немало людей, для которых идеализм — орудие управления менее безжалостными, чем они сами.
Жестокость — вещь привычная. Это может привести к тому, что рожденные не на Марсе будут сегрегированы от марсиан, будут вынуждены носить для идентификации опознавательный знак своей родной планеты. Это приведет к тому, что женщин, мужчин и детей будут загонять в газовые камеры лишь потому, что они — другие.