Страница 139 из 170
Конечно, если уж перестрелка сама напрашивается, то можно и пострелять…
А Джосс вообще не смотрел на арестантов — пусть попотеют, пока он будет возиться со своим ноутбуком, изображая бурную деятельность. Один только Эван видел, что его напарник просто играет в какую-то компьютерную игру.
— Сейчас приговор вынесешь или как? — спросил он достаточно спокойно, чтобы это можно было счесть за реплику в разговоре, но достаточно громко, чтобы арестанты могли расслышать, если прислушаются.
Джосс оторвался от игры и с печальной задумчивостью посмотрел на шестерых арестованных.
— Я бы повременил, — ответил он так же негромко. — Может, кто передумает и перестанет упираться, да к тому же нам нужен врач, чтобы потом подписать свидетельства о смерти. Будет, кстати, независимым свидетелем. Не хочу втягивать местных в это дело, и так шуму будет предостаточно.
— Да уж. Незачем разводить лишние бумаги. — Эван повернул к дверям, сьют тихонько загудел, повторяя его движения. «После того как я на них надавил, беднягам надо прийти в себя». — Ладно. Нам тут торчать некогда. Есть и другие дела. А когда займемся ими?
— Обычно это делают на рассвете, но утром мы будем заняты. Это неприятное дело, и я хотел бы с ним поскорее покончить. Наверное, как только врач приедет, так и закончим. — Джосс глянул на хроно, поджал губы, потом кивнул, словно пришел к решению. — Скажем, в двадцать ноль-ноль.
— Хорошо. Отчеты любят круглые числа. — Эван открыл дверь и вышел, гадая, сколько арестованным понадобится времени, чтобы осознать, что происходит.
Прошло не более полусекунды.
Один сломался, как только Джосс встал из-за стола, рванувшись со скамьи, на которой они сидели, словно цыплята, связанные и готовые для жарки. Он что-то отчаянно и бессвязно орал, и этого хватило, чтобы выбить из колеи и остальных. Почти минуту Эван не слышал самого себя, проклиная в душе тех, кто сделал в камере такую акустику. Возможно, это было делом рук самого шерифа — вполне в духе человека, который предпочитает стальные наручники пластиковым стяжкам. Джосс зажал ладонями уши, умудряясь в то же время держать под мышкой ноутбук.
А Эвану вся эта сцена сразу же напомнила одну из самых странных картин Иеронима Босха, на которой в адских мучениях корчились грешные души. «Теперь ты сам выслушаешь темную цитатку, малыш», — с довольной улыбкой подумал он. Он был доволен потому, что ему даже было тяжело изображать бессердечную жестокость. Пусть форма космической полиции и черная, но эсэсовских молний у них на воротнике не имелось.
— Как я понимаю, — сказал он, и громкоговоритель прибавил раскатистости его голосу, — у вас все-таки есть что нам рассказать?
Пало молчание. После 180 децибел шума было странно, что не упал еще и потолок. У Джосса звенело в ушах. Он покачал головой и бросил на Эвана злобный взгляд «почему ты меня не предупредил?», затем отошел в сторонку, чтобы арестованные могли в полной мере насладиться созерцанием надвигающегося на них сьюта. Они попятились, но Эван наступал. Пространство купола позволило ему сделать шесть шагов до двери, сметая всех на своем пути прежде, чем он уперся в стену, припечатав к ней пятерых подозреваемых. Бедняги были просто размазаны по кривой стене, так что не могли даже прямо стоять. Не так-то приятно смотреть снизу вверх на тускло-серую гигантскую фигуру, но деваться им было некуда — когда человек испуган, он может либо просто смотреть, не в силах сдвинуться с места, либо пускается во все тяжкие, но бежать сейчас им было некуда.
Эван медленно сосчитал про себя до десяти, затем деполяризовал шлем, постаравшись, чтобы выражение его лица было ничуть не приятнее, чем безликость шлема. Иногда грубые черты лица имеют свои преимущества — никто не станет сомневаться в твоих намерениях, в сьюте ты или без.
— Полагаю, — сказал он, — что вам надо выбрать кого-нибудь одного, чтобы он говорил за вас всех. Запомните — у нас с напарником дел по горло, так что давайте ближе к сути.
Арестованные зашептались. Эван слышал выкрики: «Ты!» «Нет, ты»! «Расскажи им про туристов!» — и всякое такое прочее, вперемешку с яростными протестами и отказами выступать.
Он старался не смотреть на Джосса дольше двух секунд, поскольку у того ноздри и губы подрагивали от еле сдерживаемого хохота. Неудивительно — сам Эван еле удерживал свирепое выражение лица, необходимое для роли злого копа. Ну, ему-то проще — если сорвется, можно поляризовать шлем и отключить микрофоны, но вот Джоссу это не поможет.
Наконец один из арестантов шагнул вперед. С короткими рыжевато-каштановыми волосами и щетиной такого же цвета, он весьма походил на человека, которого взяли за разработку ржавого металла на поверхности Марса.
— Я Вим де Кюйперс, — сказал он. — Они хотят, чтобы я говорил.
— Хорошо, — проронил Джосс. — Подождите. — Он достал маленький микрофон, подсоединил его к разъему ноутбука, поставил ноутбук на аудио- и видеозапись и одновременную твердую копию.
— 17.35, 223-й день, 2068-й координированный марсианский год. Запись показаний. Присутствует офицер 2624301 Солнечного патруля О’Баннион и еще один офицер. Прошу вас назвать свое имя и ранг.
— Офицер 4629337 Солнечного патруля Глиндауэр.
Джосс кивнул, сунул микрофон под нос Кюйперсу.
— Назовите свое имя, место и дату рождения, затем начинайте показания.
— Кхм, — человек уставился на микрофон так, словно это был пистолет. — Кхм. Имя — де Кюйперс, Вим Пьет де Кюйперс…
— Пожалуйста, по буквам, — сказал Эван, зная, что может сделать с некоторыми именами программа транскрипции. — Это нужно для записи.
Де Кюйперс медленно и тщательно произнес свое имя и снова прокашлялся.
— Родился в Лейдене, Нидерланды, Европа 20 августа 2092 года, то есть 232-го дня 2036-го координированного марсианского года, просто для записи.
— Только факты, — прорычал Эван. — Только факты!
Джосс как-то странно посмотрел на него. С чего бы? — подумал Эван. Может, опять какая-нибудь штучка, которую он «объяснит попозже», если у них будет время на это самое «попозже».
— Ваше занятие?
— Добываю лишайник. Мы все добываем лишайник. Около полутора лет назад мы создали что-то вроде картеля — сложились, чтобы купить оборудование получше, чем может позволить себе одиночка.
— Вижу. Вроде лучевого оружия. Мы к этому еще вернемся. Почему вы находились в запретной зоне?
— Мы не были там! Точнее, не намеревались туда заходить. Наверное, что-то произошло с автоматикой, иначе мы бы сразу свернули, чтобы не залезать в Полосу.
— Автоматика, значит, — сказал Джосс. — Это как раз то самое «оборудование получше»?
— Это был сбой. Все иногда дает сбой. Сегодня — автопилот, завтра, — де Кюйперс пожал плечами, — кто знает? Может, кухонный комбайн, как в прошлом месяце. И снова придется питаться всухомятку, пока не починим.
— Как я сказал, мистер де Кюйперс, если ваш картель может купить только такое «наилучшее оборудование», то я бы серьезно подумал о том, чтобы повысить взносы. Разве что вы любите питаться всухомятку.
Эван коротко усмехнулся. Оба знали, каковы на вкус консервы, подогретые или холодные. Вряд ли они удостоятся похвалы от гурмана.
— А теперь, мистер Вим Пьет де Кюйперс, расскажите нам о ваших пушках. Только не надо мне, старому солдату, объяснять, что они необходимы сборщикам лишайника, чтобы не дать этому самому лишайнику от них удрать.
Арестованный несколько секунд пялился на него, возможно, вспоминая о том, как Эван запросто оторвал дверь у трактора, словно вскрыл панцирь краба.
— Нет, — тупо ответил он. — Не буду.
— Но вы же расскажете, зачем они вам на самом деле? Так ведь?
— Для самозащиты. Честное слово! Тут, возле Гробницы, ошивается банда…
— Гарри Смита. Уже слышали.
— Уже?
— Трудно было бы не услышать, — сказал Джосс, — если вспомнить, что случилось с шерифом. Его просто перерезали пополам автоматной очередью, из автомата вроде того, из которого вы стреляли в моего напарника.