Страница 18 из 30
- Я надеюсь, что у меня найдутся средства их развеять, - произнес Казимир. - Я сделаю все, что вам сможет доставить удовольствие.
- Мне уже ничто не может доставить удовольствия, - сухо прервала его княгиня.
- Позвольте мне питать надежду, что все это изменится, - произнес король.
- Это не может измениться, - возразила Маргарита.
Слова эти сопровождались отталкивающим взглядом.
Казимир покраснел, но не потерял самообладания.
- Быть может, - сказал он через секунду, - что мои враги очернили меня в ваших глазах и обрисовали мое королевство в самом плохом свете, поэтому вы почувствовали какое-то отвращение ко мне. Убедитесь сами, и вы увидите, что люди лгут.
Княгиня Маргарита гордо покачала головой и нетерпеливым движением ноги оттолкнула пояс, упавший на землю и лежавший у ее ног.
Она засмотрелась в окно, умышленно стараясь избежать устремленного на нее взгляда короля.
- Вы бывали в Венгрии, - отозвалась Маргарита язвительно. - Говорят, что там очень красивые женщины. Их должно быть много при дворе королевы Елизаветы.
Казимир, поняв намек, презрительно пожал плечами и постарался улыбнуться.
- Однако, - прервал он, - красивее вас я не видел в жизни ни при дворе венгерском, ни при каком-либо другом дворе.
Королева ответила на этот комплимент насмешливой улыбкой.
- Я, должно быть, кого-нибудь вам напоминаю.
Казимир, лицо которого после каждой такой колкости покрывалось румянцем, старался оставаться спокойным.
- Ваша милость, - произнес он, - подобных и равных вам вовсе нет на свете.
- Вы, вероятно, у французских трубадуров научились так льстить женщинам, - сказала Маргарита. - Простите меня, но я полагаю, что королю полагает быть более правдивым.
Король, сильно взволнованный и задетый, насупился. Голосом, дрожащим от обиды и огорчения, он произнес:
- Сударыня, я искренен, когда говорю вам, что вы моя единственная надежда на счастье. Будьте более сострадательны ко мне. Я могу вас уверить, что за вашу взаимность я всю свою жизнь посвящу вашему счастью.
При этих словах Казимир встал, а маркграф, услышав движение, подошел к разговаривающим.
- Дадим Маргарите отдохнуть, - произнес он, опираясь на кресло. Пусть она постарается поскорее восстановить свои силы, чтобы быть в состоянии в день своих именин стать вашей женой. Потому что король, наш отец, назначил на этот день... Его воля, - добавил он с ударением, должна быть исполнена.
Маргарита в ответ на это подняла глаза и гневно посмотрела на брата.
Казимир начал прощаться и протянул ей руку. Княгиня, после некоторого колебания с явным принуждением и отвращением протянула ему белую, узкую, исхудавшую, холодную, как лед, руку, которую он поцеловал. Но лишь только он отвернулся, она поспешила ее вытереть о платье; маркграф Карл, заметив это, укоризненно пожал плечами.
В течение целого дня Казимиру не дали отдохнуть. Он был приглашен к королю Яну к обеду, во время которого балагурили шуты, затем отправился осматривать город, сделал визит епископу, присутствовал на турнире и на скачках; вечером развлекались рассказами о рыцарстве во Франции и Италии и разными играми. Казимир очень поздно возвратился в отведенные ему покои.
Он там застал своих придворных и старцев, которых он тотчас же удалил, а также ожидавшего его Кохана. Король торопился поговорить со своим наперсником, который старался сделать веселое лицо, не желая, чтобы другие заметили, сколько неприятного ему пришлось в этот день услышать.
В этот день в числе других к Кохану подошел Пеляж, воспользовавшийся своими связями с Венгрией и знакомством с королевой Елизаветой, показывавшей ему свое расположение, чтобы под предлогом передачи от нее поклона Казимира выведать от приближенных короля о его намерениях, а может быть, и для того, чтобы исполнить какое-нибудь секретное поручение.
Кохану вовсе в голову не пришла мысль о возможности измены.
Пеляж усердно разыграл роль усердного слуги семьи Казимира, приятели и доверенного.
Он исподволь начал соболезновать и бедному королю, достойному, по его мнению, лучшей участи - не получить в жены тоскующую и больную вдову, которую ему навязывали.
- Ваш король лучше всего сделал бы, - добавил он, - если бы постарался отложить венчание, даже если бы пришлось заплатить за это Яну дорогую цену. Эта жена ему не принесет счастья.
Кохан молча его выслушал.
- Этот совет запоздал, - произнес он после некоторого размышления, потому что мы прибыли на свадьбу. Вино, налитое в бокал, надо выпить.
- Я знаю, - вставил Пеляж, - другую поговорку, которая гласит, что от кубка до рта расстояние велико.
Ловкий и искусный собеседник долго говорил обиняками, стараясь что-нибудь выведать от Кохана, но видя, что придворный, как будто дал обет молчания, и что он от него ничего не добьется, Пеляж распрощался с ним, расточая уверения в своей любви.
В продолжение дня Кохана с разных сторон угощали не особенно приятными известиями. Под вечер Житка сообщила, что княгиня чувствует себя хуже и вследствие неожиданного озноба должна была лечь в постель.
Поэтому на вопрос Казимира о том, что слышно, фаворит пожал плечами.
Король был огорчен и печален, а Кохану нечем было его утешить. Он начал оживленно болтать о том, что время все изменить и что нет повода отчаиваться.
- Так и ты видишь причины, из-за которых следует беспокоиться? спросил король. - Не правда ли? Нам не следует ничего предпринимать! Предсказание старой колдуньи напоминает о себе.
Казимир задумался, свесил голову и опустил руки.
- Еще ничто не потеряно, - произнес он, вооружаясь мужеством. - Если б только удалось обвенчаться и увезти королеву в Краков, тогда рассеялась бы вся ее печаль.
- А не лучше ли было бы, - робко ответил любимец, - отложить свадьбу, не торопиться с ней? Может быть, лучше обождать?
Король сделал отрицательный жест.
- День назначен, - воскликнул он, - на нем настаивают и его не отменить. Княгиня хороша, как ангел; я ее люблю, и она должна быть моей!!
Слава эти вырвались у него с такой силой, что Кохан принужден был замолчать.
На следующий день возобновились турниры, а Маргарита все еще была больна. Королевский врач не отходил от нее, хотя ничего опасного не предвиделось. Развлечения шли своим чередом, и они были очень пышными, потому что король Ян хотел ими загладить общее грустное настроение, вызванное болезнью его дочери.