Проклятие для бастарда

Глава 2

Чему только не обучил меня Вольф за прошедшие шесть лет. Как и большинство жителей Архалона, я была воздушным магом. И в первую очередь наставник объяснил мне, как управляться со стихией воздуха. Занимаясь под его контролем на том самом памятном утесе, я со временем смогла подчинить себе бурлящую магическую энергию полностью. Теперь я с легкостью улавливала малейшие воздушные потоки и, сплетая свою силу с ними воедино, легко могла лишить определенного человека доступа кислорода, подслушать разговор в закрытом помещении, пролететь некоторое время, управляя ветром и многое-многое другое.

Магистр, бесспорно, был прав, говоря, что магия поможет мне понять смысл моего существования на земле. Так оно и вышло. Теперь я уже не мыслила себя без этих удивительных способностей, которые каждый день приносили мне все новые и новые открытия.

Когда наставник впервые показал мне, как наполнять предметы магической энергией, я продемонстрировала ему свой оберег, куда закачивала энергию все это время. Он долго и внимательно его разглядывал, а потом шокировано уставился на меня, и объяснил, что мне удалось создать мощнейший защитный артефакт, равный которому он еще не видел. Так для меня открылось совсем новое направление магической науки — создание артефактов.

Поначалу я пробовала свои силы на тех оберегах, которые изготавливали в обители, наполняя их небольшим количеством энергии с защитной целью. Потом магистр обучил меня различным заклинаниям. И сестры монастыря начали делать для подобных нужд обереги на все случаи жизни, а я, в свою очередь, накладывала на них соответствующие заклинания от воров, от болезней, от зависти соседа, от неудач и тому подобное. Воины Света сбывали все это на различных ярмарках нашей необъятной Родины, и простой люд с удовольствием покупал эти изделия.

Монастырь приобрел значительную популярность за эти годы, благодаря нашим магическим штучкам. Многие девушки стремились попасть на служение именно сюда. Под моим началом была создана целая мастерская, которая занималась изготовлением оберегов и несложных амулетов. Одаренных девушек, даже со слабым даром, я самостоятельно обучала простым заклинаниям, которые можно было вложить в наши изделия. И дело постепенно развивалось и крепло. Было отрадно видеть плоды своего труда, которые приносили другим людям пользу.

Сама же я занималась созданием более сложных и энергозатратных артефактов. Под руководством учителя я овладевала тонким искусством работы с различными металлами, драгоценными и полудрагоценными камнями. И это занятие доставляло мне неимоверное удовольствие. Вольф только диву давался, каких успехов я добилась в этом деле.

Но главной моей отрадой были все-таки иллюзии. Сейчас я способна была так изменить реальность, что другие люди даже на ощупь не смогли бы отличить настоящее от плода моей фантазии. Создание иллюзий высшего порядка давалось мне так же легко, как иным магам самые обычные заклинания.

Кроме магии Вольф занимался со мной боевой и физической подготовкой, считая, что я должна хотя бы минимально быть способна дать отпор в случае необходимости. Конечно, великой воительницей я не стала. У меня не было для этого ни таланта, ни изначальных природных данных. Но моя физическая форма на данный момент была гораздо лучше, чем раньше. Талия стала узкой, ноги стройными и сильными, руки ловкими и крепкими. Но это все никак не могло изменить того, что мои бедра так и остались широкими, а грудь — выдающейся. Вольф иногда шутил на эту тему и слегка меня подкалывал, что не ровен час приедет какой-нибудь принц и освободит прекрасную принцессу из заточения. Я же в ответ отвешивала ему шутливую воздушную затрещину. Наши отношения давно потеряли всякий пиетет. И сейчас мы скорее были добрыми друзьями, чем учителем и ученицей.

Единственное, что меня огорчало в отношении моего дара, так это то, что магистр поведал мне о родовой особенности Карийских. Все представители правящего рода были способны внушить незащищенному щитами человеку чувство любви, страсти или желания, по своему личному усмотрению. Когда я услышала об этом, то пришла просто в ужас. По слухам, и Император, и принц с принцессой были весьма любвеобильны, меняя своих фаворитов чуть ли не каждую неделю. А вдруг, моя мать тоже под воздействием отдалась правителю? Теперь уже я этого, скорее всего, не узнаю. Но в себе я подобных способностей не ощущала, о чем с радостью и сообщила наставнику. Однако он моего энтузиазма не разделил, сказав, что магия сложная сфера бытия человечества, и никто не может дать гарантий, что в будущем эти возможности не откроются лично для меня. Хорошенько все обдумав, я пришла к выводу, что на данный момент ничего подобного и в помине нет, поэтому и беспокоиться пока не о чем. А дальше видно будет.

С настоятельницей у меня тоже сложились довольно теплые взаимоотношения. Она так и не перестала меня жалеть, и видела во мне любимую дочку, которой у нее никогда не было. Если магистр занимался моим магическим образованием и физической формой, то мать Иолин положила все силы, чтобы я стала утонченной леди. Меня это изрядно веселило. Даже моей чудесной маме это не удалось. Но настоятельница не сдавалась. Поэтому занятия этикетом, танцами, пением и тому подобным бредом мне приходилось стойко сносить. Одно радовало, что они были всего пару раз в неделю. А все остальное время я уделяла своей непосредственной работе и тренировкам. Так же мать Иолин ратовала за мою осведомленность в вопросах современной внутренней и внешней политики и экономики, столичных модных тенденций и родословной самых именитых аристократов Архалона. Видимо, она лелеяла надежду, что когда-нибудь я стану настоящей принцессой. И я не разубеждала ее в этом. Сама же понимала, что мои родственники знать меня не хотят и никогда не допустят ко двору.

За все шесть лет Император так и не появился в святой обители. Я уже давно смирилась с тем, что до меня было дело только моей матери, а теперь моим друзьям. Поэтому была только рада, что не встречаюсь с отцом. В душе я опасалась, что не смогу сдержаться при встрече и просто врежу ему. Что, естественно, не останется безнаказанным. А сидеть в тюрьме за нападение на правителя мне не хотелось.

Ежегодно из Хариндера, столицы Архалона, в монастырь приезжал кто-нибудь, чтобы удостовериться в том, что я все еще жива. Как правило, это был кто-нибудь из ближайшего окружения Юстаса Карийского. Благодаря усилиям настоятельницы я теперь всех знала наперечет. А Вольф еще и своими комментариями снабдил каждого заслуживающего внимания аристократа. Поэтому я знала не только титул и должность определенных лиц, но и их подноготную.

При посланниках правителя я играла роль скромной и забитой воспитанницы святой обители. Глаза долу и кроткий голосок были мне в помощь. Все разговоры обычно настоятельница брала на себя. И всех все устраивало. Но когда мне исполнилось двадцать два, прибывший в монастырь очередной лорд объявил, что в двадцать три я стану женой некоего аристократа, специально для этого выбранного советом. Имя претендента почему-то скрывалось, но это и не имело значения. Меньше всего я хотела вообще выходить замуж, но мое мнение, конечно же, никого не интересовало.

Когда я поведала Вольфу об этом известии, он только печально вздохнул, сочувствуя моей проблеме. А потом похлопал по плечу и посоветовал, пока не отчаиваться раньше времени, поскольку за год может многое произойти. И, кроме того, обещал усилить мои боевые тренировки, пошутив при этом, что если муж меня чем-то не устроит, я всегда смогу его прикончить и сбежать к нему в орден, куда доступа властям не было, поскольку магистр несколько лет назад легализовал деятельность своего детища, как обители, помогающей другим монастырям Пресветлой, без вступления в ряды монахов. А служители Пресветлой на Архалоне имели независимое положение от аппарата государственной власти.