Страница 35 из 89
Победив в войне, возложенной по жребию на другого, Фабий возвратился в свой Самний. И как народ в предыдущем году за столь успешное ведение дел продлил его консульство, так теперь и сенат оставил за ним на следующий [307 г. до Р.Х.] год высшую военную власть при консулах Аппии Клавдии и Луции Волумнии.
Уже в качестве проконсула Квинт Фабий под городом Аллифами дал сражение войску самнитов. Ввраг бежал и был загнан в лагерь. Еще до наступления темноты самнитский лагерь окружили и, чтоб никто не мог улизнуть, на ночь поставили стражей. На другой день, едва рассвело, началась сдача. Было поставлено условие, чтобы сдавшиеся самниты вышли из лагеря в одних туниках, и всех их прогнали под ярмом. Для союзников самнитов никаких условий не было, и около семи тысяч вражеских солдат было продано в рабство.
13) Завершение войны
Но едва Фабий ушел из Самния, там начались новые волнения. Были захвачены Калация и Сора вместе со стоявшими там для охраны римскими воинами. Взятые в плен, они подверглись жестоким истязаниям.
Против восставших двинулся консул 306 г. до Р.Х. Публий Корнелий Арвил. Несмотря на превосходство в силе, он оказался в затруднении из-за неудачного места. Противник перерезал все дороги и захватил проходы в лесных чащах, чтобы сделать невозможным подвоз продовольствия; и вместе с тем консулу не удавалось вызвать врага на бой, хотя каждый день он выстраивал воинов в боевом порядке. Было совершенно ясно, что самниты не выдержат сражения, а римляне – затягивания войны. Однако вскоре стало известно, что на помощь Корнелию Арвилу движется его товарищ по консульству Квинт Марций Тремул. Это лишало самнитов возможности и дальше откладывать битву. Они хорошо знали, что не могут противостоять даже одному римскому войску, и понимали, что допусти они соединение двух войск, им придется оставить всякую надежду на победу. Поэтому они сами напали на Марция, приближающегося с войском, построенным в походном порядке. Римляне быстро сложили поклажу в середину и, насколько это возможно в такой спешке, построились в боевом порядке. Сперва крик, донесшийся до стана, затем показавшееся вдали облако пыли всколыхнули лагерь второго консула; немедленно отдав приказ браться за оружие, Корнелий тотчас вывел из лагеря построенное для боя войско и сбоку напал на неприятеля, занятого другою битвой. Он кричал воинам, что нет ничего позорней, как, не добившись чести победы в собственной войне, дать другому войску завладеть уже второй победой. Разорвав строй там, где ударил на него, консул прорубился сквозь тесные ряды врагов, устремился в оставленный без защитников неприятельский лагерь, захватил его и поджег. Когда это пламя увидели воины Марция, а потом, оглянувшись, и их противники, повсеместно началось бегство самнитов. Но отовсюду грозила им гибель, и негде было искать спасения и убежища.
В 305 г. до Р. Х. самниты совершали набеги на Сателлатское Поле в кампанских владениях, и потому оба консула – Публий Корнелий Луций Постумий и Тиберий Минуций – были посланы в Самний, но в разные стороны: Постумий на Тиферн, а Минуций на Бовиан. Первым сражение дал Постумий под Тиферном, но не смог добиться победы. Прикинувшись устрашенным, консул потихоньку увел свои легионы в горы. Враг последовал за ним и в двух милях от римских укреплений тоже разбил лагерь. Постумий приказал возвести кругом лагеря укрепление, снабдил его запасами всего, что нужно, и, оставив сильную охрану, в третью стражу налегке повел легионы кратчайшим путем к сотоварищу, который тоже стоял лагерем перед неприятельским войском. Там по подсказке Постумия Минуций начал бой с противником, и, когда уже большую часть дня с переменным успехом шла битва, на утомленное вражеское войско внезапно напал Постумий с его свежими легионами. Враги, у которых от ран и усталости и бежать-то не было сил, все были перебиты. Захватив двадцать одно знамя, римляне поспешили оттуда к лагерю Постумия. Там два победоносных войска напали на врага, уже смущенного вестью о поражении, разбили его и обратили в бегство; захватили двадцать шесть знамен, самнитского военачальника Статия Геллия вкупе еще со многими и оба вражеских лагеря. На другой день начали осаду города Бовиана, и вскоре он тоже оказался в руках римлян, а консулы за свои подвиги с великой славою отпраздновали триумф.
В этом году у самнитов отбили Сору, Арпин и Цезеннию.
При консулах Публии Сульпиции Саверрионе и Публии Семпронионе Софе [304 г. до Р. Х.] самниты отправили в Рим для переговоров о мире своих послов, чтобы добиваться то ли конца войне, то ли ее отсрочки. На их униженные просьбы был дан ответ: если бы самниты не просили так часто мира, готовясь тем временем к войне, можно было бы вести подобные переговоры; но, коль скоро до сих пор слова оставались без последствий, приходится верить только делам. Скоро консул Публий Семпроний будет с войском в Самнии, и его не обманешь, к войне или к миру склонны самниты; выяснив все, он обо всем доложит сенату, и, когда он двинется из Самния обратно, послы пусть идут за ним следом. В тот год на пути через Самний римские легионы встретили лишь мирных жителей, охотно снабжавших их продовольствием, так что старинный договор с самнитами все-таки возобновили. (Ливий; IX; 1- 45).
Третья Самнитская война
1) Диктатура Марка Валерия Максима
В 301 г. до Р.Х. в Рим пришло известие, что восстала Этрурия, возбужденная мятежом арретинцев. В то же самое время марсы силой встали за свою землю, куда римляне вывели поселение Карсеолы с четырьмя тысячами поселенцев. Ввиду таких смут Марк Валерий Максим был назначен диктатором, а в начальники конницы он избрал себе Марка Эмилия Павла.
Отправившись с войском в поход, диктатор за одно сражение разгромил марсов; потом, загнав их в укрепленные города, всего за несколько дней захватил Милионию, Плестину, Фресилию и, отняв у марсов часть их владений, возобновил с ними договор. После того пошли войной на этрусков; и тут когда диктатор направился в Рим для повторных птицегаданий, начальник конницы, выйдя из лагеря на поиски продовольствия, вдруг оказался окружен скрывшимся в засаде неприятелем. Потеряв несколько знамен, средь позорной резни и бегства он был загнан обратно в лагерь.
Диктатор, призвав к присяге всю молодежь, срочно отправился к войску и против ожидания нашел там спокойствие и порядок, водворенные стараниями начальника конницы: лагерь был перенесен в более безопасное место, когорты, лишившиеся знамен, оставлены за валом без шатров, а войско жаждало боя, чтоб скорее смыть позор. Так что диктатор тут же перенес лагерь в окрестности Рузеллы. Следом туда же двинулся и неприятель.
Когда основные силы римлян укрылись в укрепленном лагере, этруски, улучшив момент, неожиданно обрушились на отряд легата Гнея Фульвия. Легат тотчас послал к диктатору за помощью, а сам тем временем старался сдержать напор врагов. Получив известие о нападении, Валерий приказал выносить знамена, вооружаться и следовать за ним.
Гонец за гонцом доносили диктатору, что все этрусские легионы уже в бою и Фульвию не выдержать их напора; да и сам он, глядя с возвышения, понял, в какой опасности оказался отряд легата. И все же Валерий решил измотать врага как можно больше, чтобы со свежими силами напасть на обессиленных. Наконец нужный момент наступил. И вот разом конница римлян с громким криком обрушилось на врагов. За ней подоспела пехота. Обращенные в бегство, враги откатились к своему лагерю, но не смогли здесь удержаться и обратились в беспорядочное бегство. В этой битве вторично была сломлена мощь этрусков. Диктатор, потребовав годового жалованья и двухмесячного довольствия для войска, позволил им отправить послов в Рим просить о мире. В мире им отказано, а перемирие на два года даровано. Валерий с триумфом возвратился в Город.
Когда срок перемирия миновал, война возобновилась. Вести ее выпало консулу Титу Манлию [299 г. до Р.Х.]. Но сразу же после вступления консула в Эрутрию, во время конных упражнений его лошадь на всем скаку упала на спину и, сброшенный наземь, он разбился насмерть. Новым консулом все центурии объявили Марка Валерия Корва (это было его шестое консульство). Сенат повелел ему без промедленья отправляться к легионам в Этрурию. Появление консула поубавило этрускам дерзости, и уже никто из них не осмеливался даже выйти за укрепления. Разорив поля этрусков и спалив их кров, Валерий не мог все же выманить этрусков на бой, хотя повсюду пылали и дымились не только отдельные усадьбы, но и множество целых деревень.