Страница 40 из 43
Фостин топнула ногой, и это промочило бы ноги Робин, но ее обувь уже впитала в себя столько воды, сколько могла.
— Нет!
Робин улыбнулась, но ее взгляд стал тяжелее.
— Это важно. Ты это знаешь. Там Шинс, может, сражается… — она сглотнула. — Ты переживаешь за меня, знаю. Хочешь помочь мне. Но ради меня этой ночью ты можешь помочь ей. Прошу.
Плечи Фостин дрожали, а потом смиренно опустились.
— Поклянись, что пойдешь к Жерару, — взмолилась она. — Что не попытаешься вернуться и натворить глупостей.
— Обещаю. Я ничего не смогу сделать, и я тебя не брошу, — Робин приподнялась на носочки для короткого поцелуя и отошла. — А теперь беги!
Еще миг колебаний, и она изящно убежала в дождь.
Робин вздохнула, не сдержалась и закричала изо всех сил:
— Я тебя люблю!
Робин поняла с болью, что не помнила, говорила ли ей это раньше. Она надеялась, что Фостин смогла это услышать.
Она на миг оглянулась на сторону, откуда они пришли.
«Может, я могла бы… Нет. Нельзя. И мы это знаем», — и она пообещала.
Глубоко вздохнув, Робин пошла по улице к маленькой квартире Жерара.
* * *
Еще крик предупреждения, паника Ольгуна. Они вспыхивали так часто и быстро, что Шинс не могла их различить. Она пригнулась, с болью перекатилась по дороге, двигаясь очень быстро. Грязь разлеталась, клинки взлетали, не просто звеня о камни, а оставляя дыры в брусчатке.
Лизетта не отставала, и ее руки словно вытянулись и терзали Шинс на расстоянии пятнадцати футов от нее. Так было нечестно, даже грубо.
Мечи кружились возле друг друга, так не могли человеческие руки, даже удлиненные и гибкие, как у Лизетты. Шинс редко находила миг оглянуться. Она видела, что женщина бежала за ней, вспыхивала сталь, но она не могла различить движение между этими моментами, или как вообще ее руки соединялись с плечами.
Даже помощь Ольгуна не помогала ей видеть сквозь дождь, мелькающую сталь и корчащиеся тени.
Высота.
Темная магия фейри в Лизетте не следовала за Виддершинс сзади. Она висела в воздухе над фонарями, ее поддерживали трепещущие конечности из тени. Они двигались неровно и тихо, ужасные отпрыски пауков, тьма, что скрывалась под кроватью, ступала по земле и задевала стены. От неловких шагов Лизетта раскачивалась на вершине этих ног из теней, напоминая труп без костей в водопаде.
Но ее нечеловеческие руки не дрожали. Клинки приближались с каждым взмахом, как и Лизетта с каждым шагом.
Виддершинс слышала хохот детей, ощущала запах трав и сладостей за грозой.
«Как она может быть такой быстрой?!»
— Я решила, — сказала она Ольгуну, вскакивая на ноги и поворачивая в узкую улицу слева, — что лучше те духи… у которых нет тел… и они просто захватывают людей. Такие тоже существуют? Можно в следующий раз такого… вместо этих фейри?
Крохотный бог не смог ответить из-за вопля предупреждения.
Лизетта дошла до развилки и бросилась в стороны, конечности из теней меняли направление ужасно быстро, отталкиваясь от зданий. Отчаянный поворот Шинс оказался лишь на пользу ее преследователю.
— Есть что-то еще?
Она знала ответ Ольгуна раньше, чем спросила.
Клинки щелкали, как ножницы, соединились в дюймах за ней. Она бросилась вперед, споткнулась, чуть не ударилась лицом о дорогу. Она бежала быстро, так что такое падение могло избавить Лизетту от мороки с ее убийством.
Ее грудь горела, бок болел. Ольгун не успевал погасить всю боль. Она не просила от него такую скорость и силу раньше дольше, чем на пару секунд. Она не знала, как долго сможет выдерживать это, и они оба понимали, что ответ включал в себя «не очень».
И снова стало видно край квартала, стену пустоты и воды. И Шинс повернула налево, но в этот раз, когда Лизетта принялась поворачиваться, она прыгнула в ближайший угол. Развернувшись, она ударилась ногами о здание, пробежала по стене, разогнавшись, три или четыре шага. Еще прыжок, горизонтальный, и Шинс пролетела мимо противника и побежала, как только ощутила под ногами улицу.
На это даже фейри не могли отреагировать сразу. Шинс впервые с начала гонки оторвалась на пару ярдов.
Но она знала, что это не продлится долго. Может, она могла бы…
— Хватит! — голос Лизетты грохотал от тряски, но это был не только ее голос. За ним Шинс слышала двойной голос Эмбрушеля.
Нижняя половина лица бывшего мастера заданий была черной, словно она пила смолу. Ее руки не двигались, а уменьшались, снова стали человеческими, и она скрестила мечи над грудью.
Но, хоть конечности из плоти вернулись в нормальный облик, одна из конечностей из тени стала длиннее.
Лизетта выбрала место под мерцающим фонарем. Под таким углом нога, будь она реальна, и если бы свету не мешал дождь, отбросила бы тень на половину улицы.
Нога была тенью, так что она растянулась так далеко.
Шинс ощутила боль в боку, отлетела кучей в дальнюю часть улицы. Тело болело от сотни ушибов, может, кровоточило от сотни порезов, хоть кровь смывал дождь. И она знала, что только Ольгун, тянущий за нити удачи, спас ее от худших ран.
— Хватит бегать, — прошептала Виддершинс. — Прости. Надеюсь, времени хватило.
Кривясь, она встала, вытащила рапиру и повернулась к врагу.
* * *
Началось это с тихого стука в двери церкви. Не стоило входить, пока говорил епископ, но такое уже бывало. Сикар вспомнил стук позже, тогда он его не заметил.
А потом послышался тихий шепот, разнесся над скамьями и расцвел, отражаясь эхом от купола потолка. Некоторые встали, чтобы увидеть за соседями, любопытство было сильнее вежливости.
И тогда Сикар утих, прекратил хвалить Верколя — самого почитаемого бога из 147 богов Соглашения — когда прибывший показал себя.
Девушка, светловолосая, с мокрыми юбками. Ткань шлепала по ее ногам с каждым шагом, отлетали холодные брызги. Она игнорировала вес, неудобство, грубость поведения. Она спотыкалась и хрипела, но добралась до платформы так, словно пыталась бежать.
И несколько солдат с оружием направились к ней.
— Нет! — Сикар подошел к краю платформы, подняв руку. — Пусть пройдет.
Это было глупо. После всего произошедшего она могла быть уловкой, агентом фейри или Лизетты. Но это точно было не так. Он видел уставшую и отчаянную женщину.
Он приказал пропустить ее, но хмурился от гнева и любопытства. Как невежливо… Он нахмурился сильнее, когда она прошла на платформу, оставляя лужи на ковре с каждым шагом.
— Юная леди, если это не срочно…
Едва дыша, она кое-что прохрипела ему. Хоть он не смог разобрать, он встревожился.
— Что, простите?
Она прохрипела снова, стараясь говорить четко, пока задыхалась.
Голова Сикара закружилась, он сжал кафедру, чтобы не упасть. Он мог лишь догадываться, как сильно побледнел, но лицо стало замерзать без крови.
— Почему? — прошептал он.
Гонец подняла голову, взяла себя в руки.
— Она думает, что умрет, — а потом еще тише. — Если она еще не мертва, она права.
Он пошатнулся, пытаясь понять, при этом утекали секунды, которые он не мог тратить. Его пустые глаза озирались, может, искали помощи. Но он не мог понять, какой помощи.
Он не мог этого сделать. Не мог. Люди думали, что убрать гильдию искателей было непросто? Это был пустяк! Эта ситуация происходила впервые, такого никто не мог представить, никто даже всерьез о таком не думал. Сикар не верил, что имел право принимать такое решение, потому что не верил, что хоть кто-то имел такое право!
Когда он предлагал это, он знал, что попадет в огромное гнездо шершней, каким был закон, и это придется распутывать годами!
Он посмотрел направо, увидел паству и замер.
Пара сотен людей смотрели на него, ожидали его объяснения произошедшему. Они ерзали, переживали, им было интересно, но они были спокойны. Они верили, что он расскажет, что случилось, и как с этим лучше справиться.
Он был епископом Давиллона меньше двух лет, прибыл сюда в темный период, когда город и церковь чуть не стали открыто воевать.