Страница 4 из 12
Мне стоило огромных усилий не заплакать. Почему кормилица поступила со мной так? Знала бы она, чего стоило мне решение навсегда покинуть замок, стать изгоем, потерять ветвь! А она обошлась со мной как с маленьким капризным ребёнком. Да, кормилица точно знала, что, если я вернусь домой, у меня не хватит сил совершить вторую попытку. Я сама дала ей это понять, когда рыдала у неё на плече. Второго шанса у меня не будет. Я упрямо зашагала по дороге, хотя в этом не было уже никакого смысла. Нужно признать поражение. Упорствовать было бы чистым безумием или откровенным ребячеством. Никакими силами теперь не добраться до Великого города к Испытанию. Но во мне всё переворачивалось от одной мысли, что надо возвращаться. Я пошла быстрее, словно это могло что-то изменить. Когда узнают, что я не вернулась домой, меня начнут искать. Теперь я была в этом более чем уверена. Может быть, у меня есть время до вечера, но скорее всего – лишь до рассвета. Вряд ли они станут рисковать: путешествовать одной было опасно. Скольких таких отчаянных путешественниц находили потом на обочине дороги, замёрзших или растерзанных зверьми.
Мне стало холодно. Запоздало я поняла, что оделась слишком легко и даже не догадалась взять с собой тёплых вещей, набрав вместо этого милых сердцу побрякушек. Я спрятала руки поглубже в карманы – лёгкие перчатки совсем не грели и пальцы уже успели закоченеть. Сколько ещё я продержусь на холоде и ветру? На глаза навернулись слёзы. Нужно было возвращаться. Мне неоткуда ждать помощи, я же не бродячий маг.
При этой мысли я даже остановилась. Почему я об этом сразу не подумала? Решившись уйти из дома, я нарушила массу запретов, так почему не нарушить ещё несколько? Что мешало мне связать себя с дорогой и принять звание бродячего мага? Проклятие Пути? Что я знала о нём? Только то, что у меня никогда не будет дома, и то, что меня постоянно будет тянуть в дорогу? Это меня не слишком пугало. Вряд ли я успею вернуться до того, как ветвь на моём лбу станет красной. Эта красная метка не просто изуродует меня, она станет моим клеймом, вызывающим лишь презрение. У меня и так уже никогда не будет дома, семьи, детей. Тогда, возможно, судьба бродячего мага – это единственное спасение для меня. Но если я произнесу клятву, дороги назад уже не будет. Эту клятву не сможет отменить никто и ничто. Я попыталась собраться с мыслями. Есть ли другой выход? В голове было пусто. Неожиданно очень сильно захотелось домой. Устроиться у камина, читать Лени сказки. Маленький, милый, но такой хрупкий мирок. Который в любой момент может рухнуть. Две девочки в свете огня, когда вокруг лишь призраки и звери, – вот что такое будет эта иллюзия счастья.
Когда я достала из-за пояса нож, рука моя дрожала. Я пару минут таращилась на блестящее лезвие, потом, глубоко вздохнув, надрезала ладонь, сжала кулак. Кровь закапала в дорожную пыль. О клятве бродячего мага я знала по сказкам и не раз слышала от самих магов. Отец всегда распахивал двери замка перед бродячими магами. Он любил их компанию. А вот мать, напротив, узнав, что в замке бродячий маг, тут же уходила в свою комнату и не покидала её, пока скиталец не исчезал из нашего замка. Возможно, маги напоминали Лэне про её прошлое, про магию, про Проклятие Пути. А мне, как и отцу, бродяги всегда нравились. Они рассказывали интересные истории о своей жизни, пели песни, делали незамысловатые подарки. Я давно заметила, что бродячие маги выделяют меня из всей семьи, из всех жителей замка. Возможно, они чувствовали, что я стану одной из них? Они словно старались, чтобы я их запомнила, а потом уходили, чтобы никогда не вернуться вновь. По крайней мере, никто из них не заходил в наш замок дважды. Приходили другие. Менялись лица, истории, судьбы, но оставалось некое ощущение, которое я никак не могла описать, но которое будоражило моё воображение и заставляло плакать по ночам. Оно звало меня за собой, туда, где я никогда не рассчитывала побывать.
Я напрягла память, пытаясь вспомнить каждого из побывавших в замке магов. Лица некоторых совсем стёрлись, но были такие, которых я помнила особенно хорошо. Те маги словно оставили мне частичку себя на память, коснулись моего сердца. Я закрыла глаза, чтобы вспомнить их одного за другим.
«Скверная судьба у бродячего мага, – кашляя, твердит мне тощий старик, – один ты на целом свете. Вечером находишь надёжный приют, а утром вновь в дорогу. И даже если нашёл место, где мог бы остаться навсегда, утром, проснувшись, ты всё равно уходишь. В слякоть. В дождь. В снег. Не важно. Не можешь не идти. Потому что, пока ты идёшь вперёд, ты по-настоящему живёшь. Город, да и даже маленькая деревенька, – это скопление потерявших волю к жизни людей. Каждый день одно и то же. Всё повторяется. Те же дела, те же мысли, те же праздники. И так из года в год. Из года в год. Без цели, без права остановиться. От этого можно сойти с ума. Уж лучше бесконечно продолжать свой путь, чем каждый день просыпаться в одной и той же кровати и видеть над собой один и тот же потолок, точно ты уже умер и лежишь в гробу».
Высокий светловолосый парень вырезает ножом из деревяшки птицу. Мне лет пять, я заворожённо смотрю на его руки. Они долго будут мне сниться. А та деревянная фигурка хранится в моей комнате до сих пор. «Говорят, что птицы по-настоящему свободны, – протягивает он мне игрушку, которую я тут же прижимаю к груди, – это не так. Они каждый год возвращаются в места, где родились. Они привязаны к своим гнёздам. Все мы к чему-нибудь привязаны. Я хочу стать настолько свободным, чтобы забыть о гнезде, где вырос. Я хочу перестать возвращаться».
Мальчик лет двенадцати дарит мне горсть ярких камушков:
«Знаешь, я ведь не просто так брожу по дорогам. Я ищу. Говорят, что бродячие маги созданы для того, чтобы найти нечто, некий секрет. Они и сами не знают какой, но когда найдут – все вокруг обретут счастье. И его обязательно найду я».
Те яркие камушки мать потом отберёт у меня и выбросит. Я смогу спрятать всего один, самый яркий. Потом я подарю его Лени.
Маленькая, по-мужски стриженная женщина протягивает руки к огню, отогревает замёрзшие пальцы и смеётся: «Как же хорошо. Знаешь, девочка, надо не бояться замёрзнуть, чтобы потом почувствовать радость от огня. Мы ведь с тобой понимаем, что настоящая свобода – вот что главное. Даже если сейчас ты этого не можешь осмыслить – это всё равно придёт к тебе. Твоя кровь напомнит. Хочешь, расскажу тебе, как я стала бродячим магом? Хочешь узнать клятву бродячего мага? Вдруг ты не испугаешься и выпорхнешь на свободу. Мне кажется, что тебе не место в этом замке. Он чужой для тебя». Она показывает мне страшные, уродливые шрамы на своих запястьях. «Иногда пытаются удержать даже так. Кандалами. Заговорённое железо я превратила в кислоту. Но что такое изуродованные руки, если ты получаешь свободу? Главное – это никого не любить, иначе придётся в кислоту превратить сердце». И она почему-то плачет, раз за разом повторяя слова клятвы.
И открывая наконец глаза, я начинаю нараспев повторять вслед за говорящей в моей памяти женщиной:
– Стою на дороге, взываю к Пути, потому что свободна и могу идти. Кровь моя становится пылью у моих ног. Пыль эту подхватывает ветер. Он несёт её туда, где меня ещё не было. Я буду везде, где есть он. Я буду везде, где есть Путь. Я буду всюду под этим небом. Связываю себя с дорогой, – я махнула рукой, – связываю себя с ветром, – я вытянула руку вперёд ладонью, – связываю себя с горизонтом, – я прижала руку к груди. – Я бродячий маг! – Я опустилась на дорогу и легла прямо в грязь. – Отныне и навсегда. Моё сердце принадлежит Пути. Моё тело принадлежит Пути. Я и есть Путь!
Земля подо мной вздрогнула, ветер завыл, на горизонте засверкали зарницы. Я была принята. Теперь в случае нужды я смогу просить помощи у дороги, ветра и неба. Теперь если кто-то откажет мне в помощи или ночлеге, он навлечёт на себя их недовольство. Думая, что обряд закончен, я поднялась из дорожной грязи, и в это мгновение по небу прокатился раскат грома и молния ударила в дорогу почти у самых моих ног. Я замерла от ужаса. Когда страх прошёл, я заметила, что в грязи что-то лежит. Да как же я могла забыть – подарок неба и земли! Небольшой белый камень со сквозным отверстием. Мой знак бродячего мага. Я сорвала растущую у дороги травинку, продела её в отверстие камня, провела по ней рукой, и травинка превратилась в надёжный шнурок. Теперь можно было повесить камешек на шею. Но я ещё долго шла, просто сжимая его в руке. Впервые я что-то сделала сама. Впервые что-то принадлежало мне лично. Это только кажется, что благородным хорошо живётся. На самом деле тебе ничего не принадлежит. Всё принадлежит твоему роду. Всё, что у тебя есть, нужно передать дальше, сохранить, приумножить. Ты лишь песчинка между прошлым и будущим. Род – единственное, что имеет значение. И я предала его. Теперь мне нечего было и думать о возвращении назад. Я и не думала. Свобода окрыляла.