Рэй

— Мне очень жаль, Ким.

— Он умер у меня на руках… после того, как спас мне жизнь, — опустошенные глаза смотрели на него, когда она вспоминала тот день. — Я переходила улицу, почти у дома, когда… слишком быстрый транспорт выехал на дорогу. Я застыла. Я просто стояла посреди улицы, наблюдая, как он надвигается на меня, а потом появился Воин, — она словно видела, как все это снова происходит в ее сознании. — Он отпихнул меня с пути, и машина сбила его вместо меня. Сила от удара отбросила его на полквартала. Я все еще слышу это. Звук, который он издал при ударе… Я подползла к нему на четвереньках, крича всю дорогу. Когда я добралась до него… он просто посмотрел на меня, его глаза были полны любви, несмотря на то, что его тело было сломано, и он лизал мое лицо. Он слизывал мои слезы, как будто не мог их видеть… а потом умер.

Рэй осторожно вытер слезы, которые текли по щекам Ким, когда она рассказала ему о своем питомце, и обнаружил, что они не нравятся ему даже больше, чем ее Воину. Они не шли ей. Она никогда не должна грустить, никогда не должна переживать потери, и он сделает это своей жизненной целью, чтобы это никогда не повторилось.

— Он был действительно достоин звания «Воин», — заверил ее он.

— Да. Был, — прошептала она и укрылась в объятиях Рэя.

Костяшки пальцев Рэя побелели, когда он схватился ими за край стены у входа в пещеру, глядя на бушующую снаружи бурю. После того, как они вернулись обратно и поели, эмоционально истощенная, Ким заснула в его объятиях. Ему не нравилось то, как быстро она уставала, и он надеялся, что буря скоро утихнет. Вместо этого, она, казалось, только набирала силу. Он сказал Ким, что такие бури могут бушевать до недели, но, по правде говоря, он никогда не знал ни одной такой. Он рассказал девушке это еще до того, как узнал ее, рассказал то, о чем бы сказал торнианской женщине, чтобы скоротать время. Теперь он думал, что, может быть, так и было правильно.

Он знал, что Ким беспокоится о том, с чем она столкнется, когда они покинут это место, беспокоится, что он понял, но он хотел взять ее с собой на «Искатель». Он хотел поместить ее в регенератор, чтобы убедиться, что она действительно восстановилась. Он хотел кормить ее, пока она не насытится. Он хотел, чтобы она отдохнула в его постели, а не в тонком одеяле, на жестком холодном полу.

Он хотел видеть ее в своем доме, в окружении красоты и комфорта. Он хотел, чтобы она носила цвета его дома и знала, что она в безопасности и защищена. Он хотел соединиться с ней… чтобы сделать ее своей… навсегда. Он хотел сделать все это, но ничего не мог сделать, пока не закончится буря.

Мягкие руки, скользящие по его талии, вернули его к действительности. Они прижались к его груди, в то время как по его спине ее губы прошлись теплыми поцелуями.

— Почему ты не отдыхаешь? — спросил он, накрывая одну из ее рук своей ладонью.

— Я скучала по тебе, — прошептала Ким у него за спиной.

Протянув руку назад, он прижал девушку к себе.

— Я не уйду, — сказал он, целуя ее в макушку.

— Я до сих пор скучаю, — она смотрела, как буйствует стихия. — Почему ты смотрел вдаль? Что-то не так?

— Нет. Я просто думал о том, как красиво ты будешь выглядеть в моем доме.

— Твоем доме? — переспросила она, глядя на него.

— Да, на планете Торниан.

— Я не поняла… — Ким слегка нахмурилась. Он удивился: что она не поняла?

— А где, по-твоему, мы будем жить? — спросил он, возвращая ей хмурый взгляд.

— Я думала, мы будем жить на «Искателе», — сказала она ему правду. — Наверное, мне следовало догадаться, что у тебя должен быть где-то дом, ведь у тебя были Адана, Тор и Ван.

— Да, и он называется Торино, дом Торино, и я думаю, что ты будешь очень счастлива там. Там есть покои, наполненные красивыми вещами, чтобы ты наслаждалась. И там есть сад, в котором можно прогуляться…

— Ты имеешь в виду «мы»? Сад, где можно гулять вместе.

— Если ты этого хочешь, — Рэй улыбнулся, наслаждаясь мыслью о том, чтобы гулять с ней по саду, особенно ночью, при свете луны Торниана. Ким была бы так прекрасна в нем. — Мне бы это очень понравилось, — наклонившись, он накрыл ее рот страстным поцелуем.

— Расскажи мне побольше о своем доме, — Ким не возражала против того, что он прижал ее к себе еще ближе.

— Нашем доме, — Рэй поправил ее и получил в ответ счастливую улыбку.

— Нашем доме, — согласилась она. — Мне бы этого хотелось. Я бы хотела снова иметь дом, — улыбка Ким слегка померкла, когда она подумала о доме.

— Мне жаль, что я не знаю, где находится твоя Земля, Ким, — произнес Рэй, повернувшись, чтобы закрыть собой ее от внезапного порыва ветра. — И ты бы, — спросил он, отодвигая их от входа, — вернулась бы обратно, если бы могла?

— Нет, — она немедленно ответила. — Там у меня никого не осталось.

— А что насчет твоей сестры? Джен?

— Она и Тодд пропали более полугода назад, поэтому ганглианцы и нашли меня.

— Что ты имеешь в виду?

Ким тяжело вздохнула и потерла руками его грудь, успокаиваясь в его присутствии. Она знала, что должна рассказать ему, что случилось. Как она сюда попала. Им нужно быть честными друг с другом, если они собираются дальше строить отношения.

— Мне только исполнилось шестнадцать, когда мои мама и папа умерли. На Земле тебя не считают взрослым, пока тебе не исполнится восемнадцать. Мне не разрешали жить одной, у меня должен был быть опекун. Мама и папа уже договорились, что если с ними что-нибудь случится, моим опекуном станет Джен. Тодду это не понравилось.

— Этот Тодд, он тот, кто присоединился к твоей сестре? О котором ты рассказывала раньше?

— Да. Он был мужем Джен.

— Почему он не захотел взять на себя ответственность за тебя? Это честь для мужчины — просить заботиться о молодой женщине. Это мера его ценности.

— Может быть, на Торниане, но не на Земле. У Тодда и Джен были планы… мечты… Джен закончила кулинарную школу и последние пару лет работала на других людей. Они с Тоддом экономили на всем, чтобы путешествовать по миру и знакомиться с разными культурами и кухнями. Смерть моих родителей изменила их планы.

— Это была не твоя вина, Ким.

— Нет, но всему виной тогда было мое поведение. Видишь ли, мы с Тоддом никогда по-настоящему не ладили. Я всегда думала, что он высокомерный придурок, а он думал, что я избалованный ребенок, — Ким пожала плечами. — Оказывается, мы оба были правы.

— Нет, Ким… — тут же возразил Рэй.

— Да, Рэй. Тодд был прав насчет меня. Я была избалована. Я не хотела жить с ними и делала все возможное, что они знали об этом. Он не хотел, чтобы я жила с ними, и тоже всячески старался, чтобы я это знала. Мы все время ссорились, и бедная Джен играла роль миротворца между мужчиной, которого любила, и сестрой, за которую чувствовала ответственность, — Ким, казалась, погрузилась в свои воспоминания о прошлом, когда осознала, что тогда чувствовала ее сестра.

— Ким…

Беспокойство в голосе Рэя вернуло ее в настоящее.

— Прости. Так что на мой восемнадцатый день рождения мы с Тоддом снова поссорились, и Джен попыталась нас успокоить, но на этот раз я не захотела ее слушать. Мне было восемнадцать, и я думала, что знала больше, чем она, и это именно то, что я сказала ей, только я не очень хорошо об этом сказала, — Ким снова почувствовала стыд за свои действия. — Когда я закончила, Джен плакала, а я просто сбежала. Мне потребовалось почти шесть месяцев, чтобы, наконец, признать, что я была неправа, — Ким посмотрела на Рэя, но вместо разочарования увидела понимание. — Я пошла к ним домой, чтобы сказать ей, как мне жаль, но их там не было. Соседка сказала мне, что они уехали в путешествие и вернутся через несколько дней. Я не хотела ждать, поэтому попытался позвонить Джен. Она не отвечала, а потом они не вернулись.