Страница 12 из 19
– Зачем? – честно отвечает он. – Лучше сисю.
И он тянется к твоим формам.
Но он романтик, он славный парень, он дарит тебе цветы и признаётся в любви. Ты не прочь променять его на крутого самца на джипе, доминантного и с кучей бабла. Но они живут в другом мире. И ты с ласковым малолеткой, наконец-то счастлива в любви: другого выхода нет.
Несколько раз в год, чисто для разнообразия, ты мило потрахиваешь других мужчин.
– Зачем? – спрашиваю тебя я.
– Понимаешь, нормальные девушки живут с интеллектуалами средних лет, а налево идут к вкусненьким молоденьким жеребчикам. А я живу с молоденьким вкусненьким жеребчиком, а налево иду к интеллектуалам средних лет… Каждому своё.
– А если бы человек тебя полностью устраивал, ты бы всё равно иногда кого-нибудь потрахивала?
– Да. Я так устроена. И я счастлива.
…В 13 ты гуляла под ручку со скинхедами, а теперь переходишь в иудаизм. В 14 ты проснулась с подружкой после «Клюковки» под кусточком: на вас помочился интеллигентнейший сенбернар с благородным профилем декадента. Теперь ты гадаешь, что же было до Большого Взрыва, и, кажется, находишь ответ…
Портрет №8. – Отверженная
Ты кроешь по телефону знакомых и деловых партнёров. Останкинская башня не в силах тягаться этажностью с твоим матом. Ты искренне веришь в то, что тебе не везёт в личной жизни «из-за чрезмерной интеллигентности».
Ты презираешь тех, кто получает меньше 2000 долларов в месяц, и прилипаешь к моей спине, когда я прохожу через турникеты метро, чтобы не платить за себя.
Ты веришь в честность, справедливость, добро. Ты потребовала у мужчины 20 000 рублей еще до того, как дала ему. Он мягко, как бы извиняясь, отказал. Теперь ты считаешь его последней козлиной – и пытаешься взять меня в единомышленники.
Ты вообще пытаешься взять меня. Едва войдя ко мне в комнату для занятий английским, ты начинаешь заниматься мной. Темпераментно жалуясь на жизнь, ты хохочешь на весь корпус и дёргаешь меня за разные части тела. Я вижу, что ты хочешь меня. Но я не хочу, чтобы крыли матом потом меня и чтобы у меня вымогали 20 000.
Ты судилась с работодателем, а потом и с родителями. Ты считаешь, что тебя обижают, и дерешься с миром как тигр, с энергией взвода. Ты толпа из одного человека, ты – армия. Друзья называют тебя Каплан, поскольку ты тоже стреляешь в мозг. Но вне постели девушка должна быть плавной…
Когда ты уходишь, я проветриваю комнату от запаха твоих резких духов – и от мата.
Ты надеваешь для меня маечку с кроликом «Плэйбоя». Я весьма польщён, но что у тебя под маечкой? Где сердце твоё, Каин? Оно всё съедено борьбой, жёсткостью. У тебя уже предраковое состояние, потому что твоя война разрушает не только мир, но и тебя. Да, у тебя жуткие родственники, которые порушили твою психику, но ты давно уже взрослая, у тебя должна быть своя голова. Подумай, остановись. Брось свой меч, или он убьёт тебя саму.
Портрет №11. – Ад и рай
Ты катаешься на BMW. Ты работаешь корпоративным юристом. Ты покупаешь квартиру в Москве. Ты побывала во всех раях этого мира, и теперь подробно объясняешь мне, почему Краби лучше Самуи. Ведь ты знаешь в Таиланде каждый уголок. Ты всегда расскажешь, почему один рай лучше другого и почему в тот, другой, ни в коем случае нельзя ехать.
Вчера ты раз 20 за 2 часа дёргала своего взрослого сына, чтобы он был рядом, когда я учу тебя английскому. Но он был хмур, потому что трезв. Он не выспался, и он прятался от тебя на кухне. Ты выходила покурить, твой дым разъедал воздух, твои слова – его мозг.
Ты в разводе, хотя и отлично выглядишь и носишь облегающую майку. Видно, муж не выдержал, а нового не нашлось. И теперь, судя по трем кошкам в твоей квартире, тебе отчаянно не хватает любви… Твоему здоровенному сыну лет 20—25, но его мощный лоб уже прорезала длинная вертикальная морщина: ты часто заставляешь его морщиться. Ты дрючишь его, словно мальчонку, словно старшего помощника младшего дворника. Ты называешь это «дисциплиной».
Ты шторм, ураган, торнадо. Ты крушишь вдребезги планы всех, кто тебя окружает. В один день с тобой нельзя назначать никого и ничего. Всё равно ты сто раз опоздаешь, всё сдвинешь, перенесёшь, причем тогда, когда будет уже поздно. А вчера ты случайно закрыла своего сына в квартире, и он целый день просидел дома, потому что ключа у него нет, а открыться изнутри невозможно.
Ты считаешь, что любые контакты с людьми, не родившимися в Москве, невозможны, ведь они – «рассадник всякой фигни».
А сегодня твой сын был активен и любезен, и ты обвинила его в том, что он пьян. Когда человек пьёт, из него лезут его истинные намерения и желания. И я увидел, чего хочет твой сын больше всего на свете. Он хочет тебе угодить. Он идет к нам изучать английский, он приносит мне чай с лимоном, он хочет позвонить бабушке. Он хочет, чтобы ты наконец полюбила его…
Но теперь ты гнобишь его за то, что он «мешает занятию». Ты чуть ли не пинками выгоняешь его из комнаты. Он берется за мобильный телефон – ты вырываешь его прямо у него из рук. Ты не позволяешь ему тебя любить, и его морщина становится всё глубже.
А в перерыве ты мило рассказываешь мне о Бетховене и Бахе, о Scorpions и Вивальди. Ты радуешься, что я тоже всё это слушаю. Ты любишь «культурных людей».
И вот ты везешь меня назад и в машине всё рассказываешь и рассказываешь о красотах Краби и Южного Таиланда, о бирюзовом океане, о волшебных джунглях, об обезьянах на белоснежном пляже, о гигантских зачарованных черепахах, о сияющем полдне, о космическом закате…
Ах, если б ты так старательно не делала свой дом адом, тебе бы не понадобилось ехать за раем в такую даль!..
Портрет №15. – Мгновения и вечность, или Эммануэль из глубинки
Ты лишилась девственности в 13, в домашнем сортире, на работающей стиральной машине. Ты долго уговаривала своего 17-летнего парня сделать это, и он сделал. Тебе было любопытно заглянуть за грань секса, узнать, что там, по ту сторону. Теперь трудно отвести взгляд.
Ты крепкой южной породы: чёрная, смуглая, пушистая. Шаловливая. Ты маленькая, 152 сантиметра, потому что рано начала созревать и рано закончила: не успела вырасти. У таких людей самый сильный темперамент. Ты отчасти цыганка. Европейцы придумали свободную любовь в 20-м веке, а цыгане жили в ней всегда. Это их душа, их природа. И теперь цыганские девушки самые раскованные, развратные и любвеобильные. Они занимаются любовью в лесных чащах, в малярках, в университетских аудиториях…
Ты говоришь, что хочешь альфа-самца, но ты сама – лидер и часто выбираешь слабых парней. Они ревнуют тебя, ревнуют до озверения, и ты звереешь. Они месяцами обвиняют тебя в несуществующих изменах, пока ты на самом деле не начинаешь изменять. И ты их бросаешь.
Долгое время ты встречалась с русским шовинистом. Он был настолько неуверен в себе, так боялся конкуренции со стороны прочих мужчин, особенно другой национальности, ему настолько нечем было гордиться, что он стал сверх всякой меры гордиться тем, что он русский, и ругать других – за то, что они нерусские.
– Чтобы я больше от тебя такого не слышала! – говорила ты.
– Но ты русская, ты наша, – робко бормотал он.
– Нет, я цыганка, татарка и Бог знает кто еще!
– Но русские лучше всех…
– Значит, я хуже всех?
– Ты тоже лучше всех!
– Но я не русская…
– Тьфу, блин! Я запутался.
И вы занимались горячим животным сексом, который помнят всю жизнь.
Но и он извёл тебя ревностью, и тебе пришлось изменить, и ты его бросила.
Ты родилась в маленьком городке Ярославской области, окончила художественное училище в Ярославле, переехала в Москву, чтобы работать дизайнером, но находишь работу лишь в торговых залах мебели и одежды. И ты уже ненавидишь «этот мир прагматизма и наживы».