Страница 90 из 149
Эльфийка лишь мягко улыбнулась и внезапно подошла ближе, прислонившись своим лбом к моему. Затем она взяла мою руку и хотела приложить к груди, но заметила рану от шипа. Я смущённо наблюдала за тем, как она достала из сумки, висящей на голени, маленькие круглые листья и приложила к моей ране, закрыв рукой и что-то шепча, отчего в том месте появился белый свет. После этого эльфийка положила мою руку себе чуть выше груди, где и находилось сердце, а свою — на меня.
Мне показалось очень странным, что я не слышала её сердцебиения, словно передо мной стоял призрак, но в следующий миг всё же услышала сильный упорный удар.
— Так мы приветствуем друг друга, Вита, — пояснила эльфийка, отпуская меня и отходя на шаг назад, чтобы я пришла в себя.
Я лишь кивнула в знак того, что поняла её. Большой серый волк, которым являлся Конар, гордо подошёл к нам, что-то зарычав и глядя при этом на эльфийку.
— Разбирайтесь, но за пределами города, Вита, — ответила на какой-то вопрос девушка, и зверь незамедлительно отвернулся и рыкнул в сторону уже одетого беловолосого оборотня, за которым следил чёрный волк.
Вскоре все трое устремились в толпу позади, а Катарина медленно подошла ко мне, и на лице её всё ещё читался шок. Она испуганно поглядела на меня и снова на лежащие лианы рядом.
— Растения очень разозлились на вас, Вита, — немного хмуро произнесла эльфийка. — Прошу прощения за это. У нас обычно не бывает беспорядка.
— Простите нас, — тихонько попросила я.
— Не стоит, Вита, — улыбнулась девушка и жестом пригласила следовать за ней.
Я переглянулась с встревоженной Катариной. Она едва заметно пожала плечами, и мы с ней устремились за эльфийкой, ловя на себе то заинтересованные взгляды народа, то недовольные.
— Меня зовут Гелия, — представилась наша провожатая и выставила руку ладонью вверх, на которой вспыхнул белый свет. — И моя энергия — это свет, Вита. Я представляю всем приезжим в честь Дня Очищения наш город, и должна была и вам рассказать о нём, но то, что в твоей сумке, — она глянула на меня, — находится проклятый кинжал, всё меняет. Тебя нужно отвести прямо к Эллае, ведь ты наш почётный гость.
Краем глаза заметив изумлённую Катарину, поспешила оправдаться перед Гелией:
— Я точно не Великий Дух, а кинжал у меня самый обычный.
— Позволь мне самой глянуть, Вита, — эльфийка остановилась и протянула руку.
Я смущённо замерла, не решаясь предоставить доказательства и Гелии, и Катарине, которая с тем же трепетом ожидала моих действий. Я мысленно отчаянно вздохнула и, сдаваясь, сняла сумку, открыв её. Эльфийка и Катарина с любопытством заглянула туда. Если вторая просто хмуро разглядывала оружие, не понимая, почему все решили, что оно проклятое, то первая удовлетворённо кивнула.
— Это точно telum tenebris, Вита — произнесла Гелия, и я закрыла сумку, повесив себе на плечо. — «Орудие тьмы», если дословно.
Катарина недоумённо глянула на эльфийку.
— Откуда вы знаете? — не понимала я.
Гелия снова отправилась вперёд, и мы послушно последовали за ней.
— Мы видим тонкие потоки энергии, Вита, — терпеливо пояснила она. — Видим магию, как если бы чародеи носили линзы, ведь именно с помощью нас и наших материалов они и были созданы.
— Линзы?
— Да, Вита.
— А оборотни как догадались?
— Они в обличье зверя видят так же хорошо энергию, как мы, Вита, — ответила Гелия, махнув какому-то зеленоволосому эльфу в знак приветствия. — А ещё и чуют запахи. При возможности, мы не подпускаем их к нашему городу.
— Почему? — поинтересовалась Катарина, удивлённо охая от выпрыгнувшего откуда-то размером с кролика пушистого оленёнка.
Из толпы незамедлительно выскочила маленькая эльфийка и подобрала зверя, словно Катарина представляла опасность.
— Оборотни двуличные, Вита, — Гелия продолжала отвечать на расспросы, мягко улыбаясь. — Они скитаются от зверя к человеку в вечной борьбе с самими собой. Они делят свою душу пополам и потому живут в вечном хаосе, словно потерянные призраки. В Лонакаре таким не место.
— Но они же не выбирали этого, — решила защитить я оборотней.
— На самом деле выбирали, Вита, — произнесла Гелия. — В самом детстве каждому оборотню даётся выбор, и все они приручают внутреннего зверя, а не подавляют. Оборотни — наши предки, решившие подчинить дикость в поисках новых возможностей.
— Оборотни когда-то были эльфами?! — удивлённо воззрилась на эльфийку Катарина.
— Когда-то очень давно, Вита, — кивнула Гелия. — Ещё до рождения мы подавляем кого-то одного: эльфа или зверя, а победитель вскоре рождается, и зачастую проигрывает именно зверь внутри нас. Мы живём очень долго, а, когда приходит время умирать, переходим в тело проигравшего некогда зверя.
— А вы знаете, в какого именно зверя? — поинтересовалась я.
— С годами начинаем понимать: нас тянет к ним, Вита. На каждом из нас лежит ответственность за сохранность всех зверей, которых вы здесь видите.