Страница 31 из 149
Но ничего из вышеперечисленного не сбылось.
Атропос завела меня в небольшую по сравнению с залом круглую комнату с такой же формой столом прямо посередине, придерживая за плечо, словно я могла, как заяц, ускакать куда-нибудь. Несмотря на этот странный жест со стороны Атропос, он вселял в меня некоторую уверенность, словно сама Судьба стояла за меня. Однако слова Эрика не заставили себя ждать: Судьба ни на чьей стороне, «Она просто есть».
Комнату освещали развешанные на стенах вычурные канделябры с четырьмя разновидностями существ: драконы, рыбы, птицы, звери. Хотя все они выглядели иначе, явно не с Земли, за исключением драконов. А на круглый, украшенный узорами в виде спиралей стол падали кровавые лучи, идущие от огромного купола. Я подняла глаза и разглядела нечто пугающее и потрясающее одновременно. Огромную красную Луну. Она больше походила на глаз чудовища, настойчиво наблюдающего за событиями на Ялмезе, а в данном случае за нами.
Сглотнула и обернулась, желая поймать взгляд Артёма, не беря во внимание произошедшее пару минут назад. Но сзади его не оказалось. Его вообще здесь не было, как и Рафела.
Вокруг стола расположились фигуры: с одной стороны сама Королева Лидия, слегка кивнувшая мне для подбадривания; незнакомая высокая женщина, со строгостью и возвышенностью глянувшая на меня, а затем к ним присоединилась и Атропос вместе со мной. По другую сторону стояли три одинаковые фигуры в тёмных балахонах и капюшонах, и только у стоящего в центре виднелась длинная седая борода. В Суде Троицы они буквально сияли золотом, но здесь они выглядели таинственными и пугающими магами из плоти и крови.
— Благодарим тебя, Атропос, — раздался уже знакомый старческий низкий голос от самого главного Великого Мага: Сэмюеля, насколько я знала. — Рады приветствовать тебя, Кэтрин, на нашем Совете Равных. — После этих слов я едва услышала, как надо мной тихо фыркнула Атропос. — Мы слышали о произошедшем с тобой, и потому прими наши глубочайшие извинения. Фергус иногда действует необдуманно. Ira initium insaniae est. Гнев — начало безумия. Смею заверить тебя, что подобное больше не повторится, ибо он уже расплачивается за свою ошибку.
Не скажу, что питала какие-то положительные чувства к Фергусу, но эти слова заставили меня посочувствовать ему: кто знает, как именно он расплачивался.
— Pia fraus. Vulpes pilum mutat, non mores[1], — произнесла что-то на живом языке незнакомая мне женщина.
Её острый, как нож, взгляд был устремлён точно на среднюю фигуру Великого, взгляд, глядящий в самую душу и видящий тебя целиком, даже ту часть тебя, которую ты сам от себя скрываешь. Не знаю, о чём думал в этот момент Сэмюель, если вообще думал о чем-то, но я всем своим телом и разумом ощутила давление со стороны незнакомки, словно нечто запредельное смотрело с укором на меня.
— Vere scire est per causas scire[2], — ответил на том же языке Сэмюель, и в голосе его твёрдо звучала настойчивость.
— Nemo amat, quos timet[3], — приподняв подбородок, сказала женщина, воинственно ожидая продолжения, а я отчаянно пожалела, что плохо учила живой язык с Грэем.
Комнату на некоторое время поглотила напряжённая тишина. Данную короткую беседу между незнакомой мне женщиной и Сэмюелем можно было бы назвать лёгкой перепалкой, хоть я даже и не представляла, о чём шла речь, но не нужно было знать живого языка, чтобы понять их отношения друг к другу. Презрение, ненависть, а, может, что-то другое, но в любом случае именно негативное.
Среди этой тишины я вдруг поняла, что от страха приросла к полу, не шевелила и пальцем всё это время, только глазами мотала туда-сюда. Мышцы кое-где немного онемели, так что я постаралась незаметно их размять. Я поняла, что на место страха пришла усталость, и хотелось просто поскорее со всем покончить. А, может, это Атропос так влияла на меня? Вселяла уверенность.
— Вынужден огласить, что наш Совет Равных подошёл к концу, veteres[4], — наконец, нарушил тишину Сэмюель, всё также бесчувственно. — Если ни у кого не осталось вопросов и никто не хочет ничего сообщить, то прошу вас покинуть наш дворец до следующего собрания.
Королева Лидия незамедлительно переглянулась с женщиной рядом и Атропос, а затем, едва взглянув на меня с каменной улыбкой, развернулась одновременно с другими двумя и прошествовала к невысоким, но широким дверям. Те открылись с лёгким приятным звоном и пропустили три прекрасные фигуры.
А я оставалась стоять на месте, как статуя, взглядом провожая облачное платье Королевы Лидии, которое вскоре скрыли закрывшиеся сами собой двери.
Сердце застучало как бешенное, словно хотело скорее унестись к пяткам. Я медленно повернулась к Трём Великим Магам, и меня накрыло эмоциями: страх, удивление, ужас, недопонимание. Почему меня оставили одну с ними? Что сейчас будет? Что они сделают со мной? Где Артём? Где Рафел? Где хоть кто-нибудь?
— Не бойся, юная Кэтрин, — властно произнёс Сэмюель, тщетно пытаясь сделать свой голос добрее. — Мы не причиним тебе вреда. Мы лишь хотим поговорить с тобой. Прошу тебя, следуй за Аластером.
Из трёх фигур отделилась одна и плавно прошла, словно проплыла по воздуху, к глухой стене с канделябром в виде драконов. На моих глазах часть стены исчезла, словно с неё сняли невидимую ткань, открыв проход в очень необычную комнату. Великий незамедлительно вошёл, обернувшись.