Страница 59 из 133
- Где три, там и четыре, - отозвался доктор Карпентер.
- Как бы то ни было, к Рождеству он вернется в Англию. - Миссис Карпентер ослепительно улыбнулась. - Можете мне поверить.
И гости поверили. Готов был поверить жене и сам доктор, ведь уже целых десять лет она давала за него обещания, что он будет присутствовать на званых обедах, банкетах, приемах и прочих светских мероприятиях, - и обещания эти неизменно сбывались.
Пришло время прощаться. В адрес хозяйки дома звучали многочисленные комплименты: Гермиона, как всегда, все предусмотрела. Сегодня вечером она с мужем выезжает на машине в Саутгемптон; пароход отплывает завтра утром-никаких поездов, никакой суеты, спешки, волнений. Да, повезло доктору, с такой женой - хоть на край света. В Америке его ждет колоссальный успех. Гермиона, можно не сомневаться, обеспечит ему все условия для работы - она это умеет, да и сама тоже скучать не будет. Одни небоскребы чего стоят, в Литтл-Годверинге такого не увидишь. "Только непременно возвращайтесь". "Да, я его привезу, вот увидите. О том, чтобы остаться в Америке, не может быть и речи. Нет, на продление контракта он ни за что не пойдет. Неужели вы думаете, что муж соблазнится местом в какой-нибудь суперсовременной американской клинике? Да никогда в жизни! Он нужен нашей городской больнице. И потом, к Рождеству мы должны быть дома".
- Да, - заверила миссис Карпентер последнего засидевшегося гостя. - Я за этим прослежу. На Рождество мы непременно приедем домой. До скорой встречи.
Вещи были сложены, дом убран, окна закрыты. Помыв за гостями чайную посуду, служанки зашли попрощаться и поспешили на автобус.
Все было готово, оставалось лишь запереть двери да прибрать в гостиной.
- Ступай наверх, - распорядилась Гермиона, - и переоденься. Наденешь коричневый костюм, а этот положишь в чемодан. Не забудь только все из карманов вынуть. Остальное сама сделаю. Твое дело-не мешаться под ногами.
Доктор поднялся наверх, разделся, однако вместо коричневого костюма надел почему-то старый грязный купальный халат, который был припрятан у него в шкафу. Затем, покончив с еще какими-то мелкими делами, он вышел на площадку и, перегнувшись через перила, крикнул жене: - Гермиона, можно тебя на минутку?
- Конечно, дорогой. У меня уже все готово.
- Подымись, пожалуйста, наверх, я тебе кое-что покажу.
Гермиона поднялась и, увидев мужа в старом халате, воскликнула: - Что это значит, мой милый? С какой это стати ты напялил на себя эту рванину? Я же тебе давным-давно велела этот халат сжечь.
- Лучше скажи, кому пришло в голову бросать в ванну золотую цепочку? спросил доктор.
- Ты с ума сошел? У нас в доме никто золотых цепочек не носит!
- Взгляни сама, если мне не веришь, - сказал доктор. - Возьми фонарь, вон она блестит, видишь?
- Наверняка служанка уронила свой позолоченный браслет, - сказала Гермиона, но фонарь взяла и, нагнувшись, заглянула в водосток. В ту же секунду доктор поднял короткую чугунную трубу и, размахнувшись, изо всех сил несколько раз ударил жену по голове, после чего, подхватив труп за ноги, сбросил его в ванну.
Затем доктор скинул купальный халат и, совершенно голый, достал с полки завернутые в полотенце инструменты и переложил их в умывальник. Покончив с этим, он разложил на полу несколько газет и повернулся к своей жертве.
Гермиона, разумеется, была мертва, она лежала в углу ванны, согнув ноги в коленях, словно готовящийся к прыжку спортсмен.
Доктор очень долго простоял, не спуская глаз с тела жены и решительно ни о чем не думая, а затем, спохватившись, вдруг увидел, что ванна полна крови, и вновь начал действовать.
Сначала он расправил руки и ноги покойной, затем стал снимать с нее одежду, что в узкой ванной оказалось делом весьма непростым, а когда Гермиона была наконец раздета, доктор открыл кран. Из крана хлынула было сильная струя воды, но с каждой секундой струя почему-то становилась все слабее и вскоре, - заурчав, иссякла совсем.
- Черт! - догадался доктор. - Она отключила водопровод!
Ему ничего не оставалось, как наспех вытереть руки, распахнуть дверь ванной, предварительно завернув пальцы в чистый кончик полотенца, припереть дверь табуреткой и сбежать вниз, на первый этаж, едва касаясь пола голыми ступнями.
Дверь в подвал находилась в углу прихожей, под лестницей. Где отключается водопровод, доктор знал, так как уже несколько дней возился в подвале, сказав Гермионе, что хочет выкопать винный погреб. Он распахнул ногой дверь, по крутой лестнице сбежал вниз и успел, прежде чем дверь закрылась и помещение погрузилось в кромешный мрак, нащупать и повернуть водопроводный вентиль, после чего, хватаясь за закопченную стену, на ощупь двинулся обратно к лестнице. Только он поставил ногу на нижнюю ступеньку, как в дверь позвонили.
Звонок странным образом не отозвался в ушах доктора, зато почему-то иглой вонзился в живот, прошил мозг. И тут что-то в докторе надломилось: он повалился на покрытый угольной пылью каменный пол и внятно сказал: "Мне конец. Конец".
"Они не имели никакого права возвращаться, - проговорил он и услышал свое собственное тяжелое дыхание. - Нет, я им не дамся, - пообещал он себе. - Не дамся, и все".
Доктор понемногу пришел в себя, встал на ноги и, когда звонок зазвонил снова, даже не вздрогнул. "Позвонят и уйдут, - успокоил он сам себя и тут вдруг услышал, как открывается входная дверь. - Наплевать. - Он поднял плечо, как боксер, который закрывается от удара. - Сдаюсь".
Он услышал голоса. "Герберт! Гермиона!" Уоллинг-форды. Проклятье! Что им надо?! Знают же, что мы сегодня уезжаем. И оба голые! И следы крови на полу! Я погиб! Пропал! Выхода нет!
- Где их черт носит?!
- Машина здесь.
- Может, они зашли в кафе миссис Лиделл?
- Надо обязательно с ними повидаться перед отъездом.
- Или по магазинам отправились. Что-то, вероятно, в последний момент понадобилось.
- Нет, у Гермионы наверняка все заранее готово. Знаешь, мне кажется, я слышу шум воды. Кто-то, по-моему, в ванне моется. Может, крикнуть? Или в дверь посильнее постучать?
- Ты что? Не вздумай. Где тебя воспитывали?