Страница 22 из 133
Муж тотчас взбежал наверх и затаился в супружеской спальне, а вскоре за ним проследовала ангелоподобная жена. Как она и предвидела, в определенный момент материализовался дьявол, растянулся во весь рост в шезлонге и давай посылать оскорбительные ухмылки ангелице. Он зашел настолько далеко, что выдал этому невинному созданию один из своих развлекательных щипков, когда ангелица проходила мимо.
- Худеешь, - заметил он. - Но ничего, скоро ты вернешься в прежнюю свою форму, дай только начаться нашему медовому месяцу. Ох и весело же нам будет вдвоем! Ты не представляешь, сколькому я научился в Атлантик-Сити!
В таком духе он распространялся еще какое-то время. В конце концов муж выбрался из платяного шкафа и ухватился за дьяволово запястье.
- Отпусти запястье! - Дьявол пытался высвободиться, ибо старые, толстые и сластолюбивые дьяволы подобны угрюмым и запуганным детишкам, когда за них берутся психоаналитики.
- Запястье ваше меня не волнует, - произнес психоаналитик тоном высокомерной отрешенности. - Вопрос упирается в ваш хвост.
- Хвост? - пробормотал несколько опешивший Том. - А что хвост? Что с ним неладно?
- Не сомневаюсь, что хвост очень хорош, - ответил психоаналитик. - Но насколько я понимаю, вы не прочь от него избавиться.
- Избавиться? - вознегодовал дьявол. - Во имя всей скверны, ради чего я стал бы это делать?
- О вкусах не спорят, - презрительно пожал плечами аналитик. - А в Атлантик-Сити вы видали такого типа придатки?
- Да нет, если начистоту, то не видал, - ответил павший духом враг рода человеческого.
Если начистоту, то дьяволы, внушающие нам невесть что, сами в высшей степени внушаемы. Вот отсюда и надо за них приниматься.
- Я пришел к выводу, что у хвоста происхождение чисто психиатрическое, - провозгласил психоаналитик. - Уверен, что его можно излечить без особого труда.
- А кто вам сказал, что я хочу от него лечиться? - злобно огрызнулся дьявол.
- Никто не говорил, - отвечал ученый муж безмятежным тоном. - Но вы об этом подумывали и пытались подавить в себе такую мысль. По вашему собственному признанию, вы ярко выраженный "вуайер" ("Посвященный"), неудобств такой позиции я коснусь несколько позднее. По крайней мере, вы видели то, что считается нормальным, хорошо сложенным мужчиной, и без сомнения хотели бы уследить за модой.
- Да я и так превесело провожу время, - сказал дьявол, к тому времени окончательно ушедший в глухую защиту.
Психоаналитик разрешил себе раздвинуть губы в улыбке недоверчивой и в то же время жалостливой.
- Дорогая, - обратился он к жене, - я вынужден просить тебя оставить нас вдвоем. Доверительность этих искалеченных и злосчастных душ священна.
Ангелица без промедления вышла, тихонько закрыв за собой дверь. Аналитик уселся у изголовья шезлонга, на котором возлежал неудачливый дьявол.
- Значит, по-вашему, превесело проводите время? - переспросил он самым медоточивым тоном, какой только можно вообразить.
- Превесело, - вызывающе ответил враг человеческий. - И больше того, очень скоро стану проводить еще веселее.
- Конечно, у меня всего лишь гипотеза, - проговорил аналитик. - На столь ранней стадии анализа трудно ожидать чего-нибудь более весомого. Но, по моему мнению, то, что вы называете веселым времяпрепровождением, на самом деле всего лишь маска весьма глубокого нарушения психики. Отчетливо выражены психологические симптомы. Вы возмутительно растолстели, и подозреваю, что это обстоятельство, в свою очередь, дает осложнение на сердце.
- А действительно, временами у меня бывает одышка, - обеспокоился дьявол.
- Вы не против указать свой возраст? - сказал аналитик.
- Три тысячи четыреста сорок, - ответил дьявол.
- На вид я бы дал вам, по крайней мере, на тысячу лет больше, - заявил аналитик. - А впрочем, я не претендую на непогрешимость. Ясно одно: вы плохо приспособились к своему первоначальному окружению, иначе не решились бы на побег. А теперь пытаетесь совершить побег от анализа. Потому что он угрожает роскошному вашему хвосту. Сознанием-то вы понимаете, что это чудовищное уродство, но не желаете принять это к сведению.
- Прямо не знаю, - неопределенно промямлил враг рода человеческого.
- Нет, знаете, просто цепляетесь за него как за свою дьявольщину - за инфернальную отметину, - возразил аналитик сурово. - А к чему сводится эта самая распрекрасная дьявольщина? Она, полагаю, всего лишь протест, порожденный чувством непричастности, которое запросто может восходить к тому самому моменту, когда вы стали дьяволом. Даже у людей, и то родовая травма не обходится без последствий. Насколько же хуже уродиться нищим, никому не нужным дьяволом!
Злополучный враг рода человеческого заерзал, задергал бесчисленные свои подбородки и вообще стал всячески выказывать озабоченность. Тогда аналитик вбил последний гвоздь, перечислив приступы депрессии, беспричинные страхи, чувство вины, комплекс неполноценности, периоды бессонницы, неупорядоченные приемы пищи, чревоугодие, психосоматические болевые ощущения. В конце концов бедняга дьявол форменным образом чуть ли не на коленях умолял подвергнуть его психоанализу; об одном просил - назначить ему и дополнительные сеансы лечения, чтоб быстрее подействовало.
Психоаналитик охотно пошел навстречу. Жену с детьми отправил на все лето на курорт, а сам сутками напролет работал над сложным своим больным. Еще до возвращения ангелицы неузнаваемо преображенный дьявол покинул кров аналитика, одетый в жемчужно-серый костюм, сам бесхвостый, сравнительно стройный и с живым умом. Вскоре после того он обручился с некоей миссис Шлягер - вдовой, в свое время тоже побывавшей в сложных больных.
Дьявол ходил в гости к своему благодетелю, подкидывал на коленях его детишек, извинялся перед хозяйкой за все причиненные ей неудобства. Хозяйка радостно простила: в конце концов, дурные его поступки были вызваны неуправляемыми импульсами да к тому же познакомили ее с супругом, так что бывшего дьявола она теперь считала членом семьи. Бывший дьявол бывал-таки немножечко занудлив, когда пересказывал в обществе свою историю болезни, но это как раз характерно для всех, кому пошел на пользу психоанализ. В конце концов бывший дьявол подался на Уолл-стрит, где настолько преуспел, что благодетелю своему вскоре подарил первоклассную клинику.