Страница 107 из 133
- Ты почему его распечатал? - спросила Майра.
- А поглядеть, чего там внутри, - простодушно признался он. - Да ты почитай, почитай.
- Дядя Эзра умер, - сказала Майра, пробегая глазами по строчкам. - И завещал полтора миллиона долларов - МНЕ! Ух ты, ничего себе старик накопил! Да, а карты-то, значит, соврали. Наследство тебе выпадало.
- Чего там, - сказал Лу, поглаживая ее шею. - Муж и жена - одна сатана, верно?
- Нет уж! - радостно воскликнула Майра. - Богатая! Свободная! Пока нет, ну, за этим дело не станет.
- А мне чего делать? - спросил муж.
- Пойди залезь на дерево, - посоветовала Майра. - Тебе в самый раз по деревьям лазать.
- А, ну я так и думал, - сказал он, плотно обхватив ее горло. - Доллар у меня зажилила за гаданье, ах ты! Ладно, не хочешь по-хорошему, давай как по писаному. Значит, после смерти близкого человека, а? Нет, не соврали карты!
Майра не успела ни поблагодарить его за оправдание Васкальской системы, ни предупредить о внезапной насильственной смерти, которая его ожидала.
НЕВИДИМАЯ ТАНЦОВЩИЦА СО СТРЕТФИНА
Перевод. Загот М., 1991 г.
В Коннемаре я снова добрался до Боллимолли и снова снял номер в гостинице "Дойл". Распаковал сумки. В номере пахло океаном и сырыми полотенцами. В камине скопилась горка песка - осыпался с чьих-то ботинок. За окном стемнело, в дюнах куражился ветер, терзал поверхность океана. Я спустился в бар.
За стойкой стоял сам Дойл и разглагольствовал об острове, о Стретфине.
- А вот и джентльмен, - сказал он собеседнику при моем появлении, который вам подтвердит: столько морских птиц вы не увидите нигде в мире, здесь они и размножаются, и выводят птенцов - это настоящее чудо света.
- Несомненно, - согласился я.
- Этот джентльмен приехал из Америки, - указав на незнакомца, обратился Дойл уже ко мне. - Путешествует, скорбит над могилами своих прародителей.
Американец крепко пожал мне руку.
- Томас П. Раймер, - представился он. - Хочу заметить, сэр, что о подобной красоте мне доводилось- только читать, смотришь вокруг и сам себе не веришь, что так бывает.
- Я тоже приезжий, - сказал я. - Да, романтический уголок, ничего не скажешь.
- Романтика, - повторил он. - Не говорите мне о ней. Я из тех, кого называют трезвыми бизнесменами, но вы даже представить не можете, что сделал со мной этот старый Изумрудный остров! Какие романтические струны разбередил в моей душе... Ничего безнравственного, конечно. Надеюсь, вы поняли меня правильно.
- Миссис Раймер с вами? спросил я.
- Нет, сэр, - ответил он. - Увы, вынужден признаться, что никакой миссис Раймер в природе не существует. Не смейтесь, ибо я вовсе не сентиментален, далек от идеализма, но при моем роде занятий мужчина становится удивительно разборчивым, что касается, если можно так выразиться, изысканности женских форм. Иначе и быть не может. Моя специальность - предметы женского туалета: пояса, корсеты, бюстгальтеры. И вот женщина, хоть как-то близкая к совершенству, мне не встретилась... Вы меня понимаете.
- Ну, на Стретфине вам свою избранницу не найти, - заверил его я. - Но все равно, почему бы нам туда не съездить? Резиновые сапоги нам дадут, старина Дэнни поможет с лодкой. Дойл даст продуктов на дорогу.
- Блестящая мысль, - обрадовался он.
- Отлично! - воскликнул я. - Завтра с утра и отправимся, если погода не подведет.
Погода не подвела. Васильковая поверхность воды разгладилась, присмирела, будто это был не океан, а запруда у мельницы. Вскоре мы подтащили к воде скрипучую старую посудину и погребли к острову, ни мало ни много - три мили. Раймер был в восторге.
- Ведь я, - говорил он, - бизнесмен, живу, можно сказать, в другом измерении, а тут я - прямо "Человек Арана"! {Документальный фильм (1934) Роберта Флаэрти (США) о рыбаках на острове у берегов Ирландии. Классика мирового кино.} Ба! Только посмотрите на эти скалы! А какая игра цвета! А птицы!
Птицы парили в воздухе. Голубые небеса вовсю гомонили и хлопали крыльями.
- Это еще что, - поддразнивал я спутника. - На берегу не такое увидите.
- Минутку, - попросил Раймер, неподвижно застыв на песке. - Хочу послушать, что мне нашептывает этот забытый богом островок. Я всегда был далек от поэзии, но в жизни не испытывал того, что испытываю сейчас: сам воздух, романтические ощущения словно объединились и что-то хотят мне передать. Кстати, а этот остров случайно не продают?
- Не думаю, - ответил я. - И даже точно знаю, что не продают. ;Обидно, - посетовал он. - Ну да бог с ним. Просто возникло такое странное чувство. Вам никогда не казалось, что всю вашу жизнь вам чего-то не хватало? Хочешь куда-то вырваться, разорвать путы, что накрепко держат тебя... Трудно передать. Ну что ж, вперед.
Мы пошли сквозь заросли папоротника и колокольчиков, с обеих сторон лежали яйца крячек. Обогнули утесы и оказались на более плоской стороне острова. Пока добрались, вполне созрели для обеда.
Мы уже заканчивали трапезу, как вдруг Раймер, глядя куда-то мне за спину, смолк на полуслове и стал пристально во что-то всматриваться.
- Что такое? - спросил я и обернулся.
- Матерь Божия! - воскликнул он. - Что это за птицы такие? И что они делают?
- А-а, это джентльмен про островных голубков, - объяснил старый Дэнни. - Да, диковинные птахи, это уж точно.
- Еще как точно, - согласился я. За спиной у меня в воздухе летали пять голубей, довольно близко друг от друга, четыре носились по кругу, ныряли к земле и снова выныривали в поднебесье, пятый же парил в воздухе, чуть помахивая крыльями, скорее как ястреб, а не голубь, и все время оставался в середине.
- Сейчас объясню, в чем тут штука, - сказал Дэнни. - Там, за возвышением, была когда-то старая ферма, стены и по сей день не развалились. Слышал я, что жена фермера была большая голубятница, и такие у нее голубки были, и сякие, и белые, и трубастые, и с волосатыми лапками, и те, что перекидываются в воздухе. А теперь фермер с женой померли, дом опустел, никакого хозяйства на острове нет, вот домашние птахи и перемешались, и слились с дикими голубями, что жили в этих краях, и частенько производят на свет белых либо таких, что по-диковинному летают.
- Очень по-диковинному, - заметил я. Раймер схватил меня за руку.