Страница 31 из 42
Ответ на эти вопросы дает в своих исследованиях наш товарищ по ветеранской работе в Управлении, историк А. Ф. Стародубцев. Он отмечает, что летом 1943 года, когда численность истощенной в боевых действиях 5-й бригады достигла критической черты – чуть более 200 бойцов, Ленинградский штаб партизанского движения поставил Карицкому первоочередную задачу: установить тесную связь с местным населением. Требовалось решительным образом улучшить массово-политическую работу в деревнях, поселках и обеспечить рост бригады в первую очередь за счет местных жителей. При этом Штаб оказал и практическую помощь бригаде, направив в нее своих специалистов, политработников. Позднее, через несколько десятилетий, Константин Дионисьевич говорил, что та партизанская война была особой. Она представляла собой не только прямое противостояние противников, но прежде всего напряженную борьбу за доверие людей.
Поставленная задача при всей ее лаконичности вовсе не была легко достижимой. Ни на какой другой из оккупированных советских территорий не было такого количества вражеских войск, как в Ленинградской области. Кругом каратели, и любая «прогулка» партизан до близлежащих деревень грозила им серьезной опасностью. Кроме того, из современной военно-исторической литературы мы знаем, что жители области, как, впрочем, и все население страны, в тот период не были полностью консолидированы в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками. На основании всесторонней исследовательской работы историки утверждают, например, что около 25 процентов общества перед войной были действительно не довольны Советами. На них немцы и ориентировались в своей оккупационной политике и карательной деятельности, при открытии в захваченных районах «народных» начальных школ, церквей, при раздаче по принципу единоличных хозяйств колхозных земель, скота, инвентаря, пытаясь привлечь лояльных к Германии жителей на свою сторону.
Кто относился к этой категории людей? Прежде всего те, кто в той или иной степени был ущемлен при недавней коллективизации, кто имел отношение к раскулаченным родственникам, пострадал от доносов и репрессий. Активное содействие захватчикам, в том числе в выявлении партизан, оказывало население из финнов и эстонцев. Значительное количество предателей и пособников немцев оказалось среди духовенства, которое являлось немалой силой, влиявшей на настроение проживавших в оккупированных районах. Ведь уже в 1942 году здесь при участии немецкого командования, как свидетельствует Н. А. Ломагин, было открыто более 150 церквей. Установленный же гитлеровцами для нелояльной к ним части жителей режим террора, насилия и грабежа, угрозы смерти за связь с партизанами, у очень многих парализовал волю к сопротивлению из-за боязни предательства и расстрелов.
Следует учесть и тот факт, что в первый год войны большое влияние на настроение населения оказывала нацистская пропаганда. Она была мощной и разносторонней. Захватив около трех четвертей территории Ленинградской области с числом жителей более миллиона человек, немцы обрушили на населенные пункты, часто находящиеся на больших расстояниях друг от друга, в глухих лесистых и болотистых местах, массированную и наглую дезинформацию о непобедимости германской армии, ее военных успехах и о преимуществах фашистской идеологии. Так рождались слухи то о падении Ленинграда, то о капитуляции Москвы, то о форсировании гитлеровцами Волги и подходу немецких войск к Уралу, то об измене руководителей нашей страны. При определенной слабости в данный период советской контрпропагандистской деятельности в оккупированных районах такой идеологический натиск противника имел ощутимое негативное воздействие на настроение людей и мотивацию их поступков.
А как же быть с фактором «морально-политического единства советского общества», который был важнейшей составляющей Великой Победы? Он, бесспорно, имел место. Свидетельством тому биографии наших отцов и дедов, прошедших войну, правдивые произведения многих представителей советской творческой интеллигенции, представляющие неподдельный интерес и для нынешних поколений. Просто этот фактор единства советских людей не был какой-то данностью. За утверждение его надо было постоянно бороться и прилагать для этого немало сил до самого конца войны.
И все же на захваченной гитлеровцами территории Ленинградской области было место, где то самое морально-политическое единство партизан, населения и партийных работников существовало уже в первый период войны и представляло собой сплоченный боевой лагерь. Речь идет о Партизанском крае, в который входили Белебелковский, частично Дедовичский, Дновский и Порховский районы области. Он протянулся на 120 км с севера на юг, и на 90 км с запада на восток. На этой территории, освобожденной в сентябре–октябре 1941 года от немцев партизанами при поддержке местных жителей, проживало 20 тыс. человек. Здесь, в тылу врага, был ликвидирован гитлеровский режим, восстановлена деятельность советской власти, работали школы, выполняли государственные поставки колхозы. Отсюда в марте 1942 года ушел в Ленинград легендарный партизанский обоз с продовольствием для жителей блокадного города. Партизанские силы, в том числе и диверсионный батальон К. Д. Карицкого, которым он тогда командовал, почти год мужественно обороняли Партизанский край, но в сентябре 1942 года под давлением значительно превосходящего их противника были вынуждены с тяжелыми боями и потерями уйти из него, рассредоточиться, и развернуть борьбу в других районах области. После ухода народных мстителей, как пишет Константин Дионисьевич в своей книге «Ленинградские партизаны», гитлеровцы в результате карательной операции превратили территорию края в «зону пустыни». Очень скоро судьба предоставит возможность партизанскому комбригу, чекисту, коммунисту Карицкому самому активно участвовать в создании нового Партизанского края в Ленинградской области, и бороться за ее полное освобождение от иноземных захватчиков.
Но до этих дней еще далеко, и Карицкому и его товарищам по борьбе пришлось испытать немало лиха и горечи утрат. Назначение руководством Управления НКВД в мае 1942 года Константина Дионисьевича командиром диверсионного батальона имело большое значение для становления его как крупного организатора партизанской борьбы в Ленинградской области. Это был далеко не лучший период для народных мстителей. Карательные экспедиции фашистов рассеяли и обескровили силы партизан, которые не могли пока рассчитывать на должную поддержку крестьянского населения. Любое их появление в деревнях становилось чрезвычайно рискованным из-за возможных доносов карателям. Многие партизанские части оказались без соответствующего обмундирования, снаряжения и, что самое страшное, без продовольствия. И все же в это наиболее трудное для партизан время батальон отлично справился с выполнением порученных задач по обороне рубежей Партизанского края. Сам же Карицкий утвердился не только как непреклонный и умелый борец с гитлеровскими карателями, но и как авторитетный и стойкий командир. Достаточно сказать, что батальоном, кроме разведывательной и диверсионной работы, было многое сделано для выявления и уничтожения бандитских групп, бесчинствовавших в деревнях под видом партизан. Это позволило внести столь необходимый вклад в локализацию негативного отношения к советской власти существенной части крестьянского населения, находившегося под влиянием немецкой пропаганды. Кроме того, командованием батальона принимались самые строгие меры к мародерам и распространителям панических слухов. В частности, были приведены в исполнение приговоры о расстреле трех бойцов батальона за систематическое мародерство и подстрекательство к сдаче в плен.
В ноябре 1942 года диверсионный батальон Карицкого после тяжелых боев, понеся серьезные потери, вышел на соединение с 3-й Ленинградской партизанской бригадой во главе с А. В. Германом. Эта встреча и совместная в составе бригады – пусть и в течение всего лишь около трех месяцев – борьба с гитлеровскими захватчиками оказали на Константина Дионисьевича исключительно положительное воздействие. Александр Викторович Герман был молод, ему исполнилось только 27 лет (он был на два года младше Карицкого), но стал к тому времени уже одной из крупных фигур в партизанском движении. Он обладал высоким воинским мастерством, его горячо любили партизаны за личную отвагу, умение командовать, он легко сходился с людьми, был отзывчивым. Мы можем утверждать, что Герман – кадровый военный, закончивший в предвоенные годы с отличием танковое училище и курсы при Академии Генерального штаба РККА, также принадлежал к новому поколению советского офицерского корпуса, предопределившего победный исход той жестокой войны. Символично, что звание Героя Советского Союза и Герману и Карицко-му за исключительные заслуги в руководстве партизанским движением было присвоено в апреле 1944 года одним Указом Президиума Верховного Совета СССР. Но, к нашему глубокому сожалению, Герману оно присвоено посмертно. Александр Викторович геройски погиб в сентябре 1943 года.