Страница 18 из 19
— Нам нужно поговорить, — выдыхаю, чувствуя, как сердце начинается биться чаще от того, что я собираюсь ей рассказать. Оголить душу человеку — последнее, о чём я задумывался за последние десять лет. Но и молчать я больше не мог, особенно после увиденного.
— О чем? — слышу я настороженный голос Анабель, и мгновенно раздражаюсь. Раздражаюсь за то, что позволил произойти тому, что мог предотвратить.
Прежде, чем сказать эти слова, перевожу дыхание, и говорю то, что давалось мне сложнее всего в жизни.
— Прости меня, милая, прости. Я такой урод. Был слепым, видел только всё плохое, и плясал под чужую дудку всю свою жизнь. То, что я такой — ты не виновата.
Сам не поверил, что сказал это. Эти слова дались мне тяжело, и казалось, что я был истощён морально.
Доминик Форд, просящий простить его — нечто новое, необычное и никогда невиданное. Чтобы показать, что я искренне прошу прощения у Бель, коснулся её лба, как делал это раньше. А потом забылся, почувствовал её рядом, и всё, успокоился, снова почувствовал спокойствие. Но стоило только ей произнести одно слова, как сердце снова ушло в пятки.
— Расскажешь?
23
*воспоминания Доминика*
— Роб, ключ на 9, - тяну руку к брату и через несколько секунд чувствую холодную сталь в руке. Откручиваю гайки, и снимаю спущенное, уже потрёпанное колесо. Этому мопеду пора на свалку. Но без него работать я не смогу, а на новый денег нет. Вот подкоплю и куплю себе новенький мопед, мороки меньше станет.
— Дом, как думаешь, сколько он ещё продержится? — спрашивает Роберт, а улыбаюсь, смотря на своего старичка.
— Надеюсь, месяца на 3 его хватит, а то придётся снова на автомойку устраиваться, курьером зарплата то больше, — говорю и принимаю из рук Роберта насос. — А ты как? Устроился на работу?
— Ой, да какой, — от его пренебрежения в голосе, быстро закипаю. — Знаешь ли, в 18 лет достойной работы не найдёшь, везде опыт работы нужен. А я на абы какую не хочу.
Только собираюсь начать нравоучительную беседу, но чувствую на своих глазах нежные, такие знакомые ладони.
— Угадай кто, — слышу такой любимый голос, кладу свои ладони на руки Рикки, и улыбаюсь как дурак. Беру её ладони и спускаю к губам, нежно целуя, а после поворачиваясь к ней, рассматривая мою любимую. Моя рыженькая бестия. Любимая бестия.
— Кто же ещё, рыженькая моя, — целую её в щёку, а она мило улыбается и обвивает мою шею, обнимая. — Пойдём сегодня на пляж? Я взял выходной, чтобы провести время с тобой.
— Прости, любимый, — расстраиваюсь, потому что выбивал этот выходной три недели, а моя рыжая занята и не может уделить мне несколько часов. — Приезжает отец, а ты же знаешь, какой он, только узнает, что я уехала куда-то далеко, потом на год дома запрёт. Я сейчас забежала на минутку.
— Ладно, как-нибудь в другой раз, — улыбаюсь, целую её в макушку, и смотрю на Роберта, который посматривает на нас и ехидно улыбается.
— Ой, голубки-и, — говорит он и поворачивается на спину. — Аж тошнит.
— Не завидуй, — смеюсь, кладу руку на талию Рикки и провожаю её к выходу. — До встречи, люблю тебя.
Машу ей рукой и вижу, как она улыбается и словно ребёнок скачет на остановку. Вот люблю её не могу, жизнь ради неё готов отдать.
— Эй, Дом, — чувствую, как рука брат оказывается на моём плече, поворачиваюсь и смотрю на него. — Раз уж у тебя обломилось, может, вместе на пляж сходим?
— Эй, — сбрасываю его руку. — Я не по мальчикам.
Роберт смеётся, а я улыбаюсь. Наши узы — самые сильные, что есть на свете.
— Может в скейт-парк? — спрашиваю и вижу кивок головы. Поэтому мы вываливаемся из старого гаража, оставленного дядей и, взяв свои скейты, направились почти в другой конец города. Далеко, но зато весело.
После получаса, проведённого в метро, вышли на улицу и глотнули свежего воздуха. Решили свернуть через парк. И какую же я испытал радость, когда увидел знакомую рыжую макушку.
— Эй, Ры… — да вот только Рикки была не одна. — …жая.
Рикки была одета в самое лучшее платье, что у неё было. Синее, которое она купила для меня. Сочетание синего и рыжего я обожал, поэтому она его и купила. А сейчас она одела его для другого. Рядом с ней был мужчина в смокинге, с дорогими часами, который вёл её под ручку в какой-то дорогущий ресторан.
Блять, да она же за моей спиной с богатенькими мужиками мутит!
Оставив непонимающего Роберта одного, рванул к ресторану, благо бегал я быстро. Подбежав, преградил им дорогу, и посмотрел в удивлённое лицо Рыжей.
— Так вот ты значит, как дома сидишь, отца встречаешь, — зло произношу, и осматриваю мужика рядом с ней. По внешности — страшный, зато богатый. А потом снова перевёл взгляд уже на свою бывшую. Сначала её лицо было удивлённым, виноватым, а спустя несколько мгновений на её лице появилось пренебрежение.
— Я устала, Доминик! — кричит она, идя в наступление. — Устала, что все наши друзья идут в бар, а мы на пляж, потому что там деньги не нужны! Ты крутишься на работе постоянно, но денег без конца нет. Содержишь своего братца тунеядца на своей шее, поздравляю! Устала от твоей нищеты. Надоело. Такой обормот как ты мне не нужен.
— Те слова я запомнил надолго, — говорю Анабель, переводя дыхание. — С тех пор я начал много работать, устроился на автомойку, продолжал работать курьером, по ночам подрабатывал в барах. Как-то выбился из нищеты, стал средним классом, взял большой кредит, вложился в бизнес. Дело пошло, и я начал понимать, что такое деньги. Всего этого я добился за два года. После этого, у меня была ещё одна девушка — Кассия. Я снова влюбился как мальчишка, но в тот момент я уже был уверен, что она не уйдёт от меня, сказав, что я нищий. Именно так я думал, пока сам с ней не порвал. Ей нужны были только мои деньги, а сама она трахалась с моим братом на стороне. Конечно же, то, что она спала с Робертом, она не знала. Он просто притворялся мною, и всё. Брал моё. До вчерашнего дня я этого не знал, пока вчера после твоего непонятного поведения не припёр его к стенке. Но это был ещё не потолок его действий. Когда я уже был полностью разочарован в любви, я встретил девушку, она помогла мне выйти из депрессии. Я не любил её, но доверял ей, она нравилась мне. Но, Роберт и тут успел влезть. Тогда я был ещё глупым ребёнком и не понимал её поведения, но порой мелькали такие моменты, когда она говорила мне: спасибо за вчера. Но в тот день мы с ней не виделись, но я считал, что она благодарила меня за то, что я отправлял ей цветы или какие-то украшения. Так было около десятки раз. И я был реально глупым, потому что не видел этого. Та девушка забеременела от Роберта, пришла ко мне и сказала, что беременна. Но суть была в одном: я не спал с ней. Понимаешь? Тогда я назвал её шлюхой, она говорила, что это мой ребёнок, но из-за злости я не слушал её. Естественно, узнал я это только вчера. После этого я погрузился в бизнес. Отправил Роберта в Италию, как своего посла в одну кампанию, чтобы с ней сотрудничать. И это принесло свои плоды. Тогда я вырос, получил власть, почёт, уважение. Зарёкся, что больше никогда не свяжусь ни с одной женщиной. А потом встретил тебя. Такую чистую, красивую, милую и невинную. У меня башку сорвало при виде тебя, понимаешь? Снова почувствовал себя будто живым. Тогда у меня были проблемы с доверием к женщинам, и я записался к качественному психологу, по совету Роберта. Первые месяцы были отличными, а после эта сучка-психолог начала отравлять мне мозг. После я замечал как ты смотришь на мужчин, когда просто разговариваешь, кладёшь руку на плечо охранника. Я видел в этом намёки, понимаешь? Я пытался лечиться, но с каждым моим визитом моё сознание отравлялось всё больше.
Я почувствовал на своей шее её тонкие пальчики, и как она притягивает меня к себе, кладя голову к себе на грудь. Я послушно опускаюсь, переводя дыхание. Говорить всё это было сложно, но я пытался не опустить ни одной детали.
— Вчера, когда ты упомянула, что провела со мной вечер и про девушку, я пошёл к Роберту, потому что только он мог подложить мне такую свинью. Мои подчинённые никогда бы это не сделали, зная, что я могу им устроить. Тогда я нашёл его в комнате, и ударил по лицу, со злости, а потом ударил, даже не выяснив ничего. Просто спустили тормоза, понимаешь? Я молотил его до тех пор, пока не спустил гнев, а потом он всё и рассказал. Рассказал о прошлом, о психологе, отравляющей мой мозг, о той девушке. Что он привязал к кровати, чтобы ты это увидела, а так же о той ночи. Бель, я признаю, я был жесток, был полным мудаком, но в ту ночь — это был не я. Я знал, что ты ушла в другую комнату, оставил тебя в покое, а на следующий день спросил у служанки, где ты находишься. Бель, я, правда, не делал этого, верь мне.