Страница 7 из 65
- Он был таким радостным ребенком.
Миссис Эйхорн стояла в дверях, опершись плечом на косяк, и прикуривала новую сигарету. У нее тоже дрожали руки.
- Всегда смеялся, смеялся как шальной. Папочка его невесть что о нем думал - за этот смех. Наверное, потому и застрял на пару лет дольше, чем если бы Джимми плакал, как все детишки. Когда в семьдесят девятом он драпанул, Джимми было только пять. Все тогда переменилось. Я... мне было пятнадцать, когда родился Джимми. Откуда мне было знать, как растить ребенка самой?
Она подняла глаза от сигареты на Палмера, будто спрашивая, посмеет ли он возразить. Вдруг он понял, что эта безнадежная, вылинявшая женщина на семь лет его моложе.
- Это не я виновата, что он стал такой... это с ним кто-то сделал. - У нее перехватило голос, и она отвернулась. - Он бы таким не был, если бы не пошел той ночью с бандой. Я его просила не ходить - бросить их. Но он не соглашался. Говорил, что для него быть Синим Павианом - много значит. Больше всего прочего. А знаете, что они сделали, чтобы принять его в свою чертову банду? Они заставили его у себя... в рот брать! Я поверить не могла, что он по-прежнему будет иметь с ними дело после этого, но нет - он гордился , что он - Синий Павиан. - Женщина с отвращением встряхнула головой. - Я ему в ту ночь сказала, что нечего ему ошиваться в том баре с этими подонками. Я ему сказала, что если пойдет - пусть лучше домой не приходит. А он меня обложил такими словами - меня, свою маму! И ушел. - Глаза женщины блестели слезами, но щеки были сухими. - Наверное, мы теперь оба расплачиваемся за свои грехи?
Палмер не мог заставить себя посмотреть ей в глаза.
- Миссис Эйхорн, простите меня... я не знал, что мой вопрос так его... расстроит...
Она пожала плечами.
- А откуда вам было знать? Странно даже, что он иногда так заводится. Но вам и не надо было его спрашивать. Я бы вам сама могла сказать, где найти Чаза.
- Вы знаете Чаза?
- Знала. Он мертв. Погиб в ту же ночь, когда влипли Синие Павианы. Джимми его пару раз сюда приводил. Я тогда поняла, что он - наркодилер. Сказала Джимми, что не стоит водиться с таким дерьмом, и он перестал приводить Чаза. Ходили слухи, что Чаза убрали.
- Это было заказное убийство?
- По крайней мере так оно выглядело. Я бы не удивилась. Чаз был из тех отморозков, что могут ради прикола перейти дорогу кому не надо.
- Миссис Эйхорн, вот действительно важный вопрос: Джимми никогда не говорил, есть ли у Чаза подружка?
- Не припоминаю. Но, знаете, мы с Джимми в те времена не больно-то разговаривали.
- Не хочу вас больше задерживать, миссис Эйхорн. Я очень благодарен за все, что вы смогли рассказать.
Палмер сунул пару пятидесятидолларовых бумажек ей в карман передника.
- Знаете, что я вам скажу? - спросила она, открывая ему дверь. Странно, может, но я не могу ненавидеть того, кто это сделал. Как ни верти, а я получила, что хотела. Мой мальчик вернулся ко мне. Забавно, как вы думаете?
Палмер только кивнул и поспешил прочь. На третьем этаже он остановился принять таблетку от боли. Когда он вышел на улицу, ребра уже не ныли, будто их разбили молотком для панциря омара.
Палмер не поднял глаза посмотреть, наблюдает ли за ним Джимми.
~~
Этой ночью ему приснилось, что его везут в инвалидном кресле по длинному и слабо освещенному коридору. Несмазанное кресло скрипело. Все казалось таким живым, таким реальным , что Палмер подумал, будто он снова в тюремном лазарете. Потом он вспомнил, что его выпустили. Тогда он в недоумении обернулся посмотреть, кто толкает кресло.
Лоли улыбнулась ему в ответ, и вид у нее был одновременно манящий и зловещий в этой накрахмаленной сестринской форме. Палмер остро ощутил эрекцию, натянувшую больничные штаны.
- Ты скучал по мне, милый? - спросила Лоли. Губы ее были окрашены в цвет свежей крови.
- Да, и очень.
Ему неприятно было это признавать, но он действительно тосковал по ней, как бы она с ним ни поступила. Он ощущал себя идиотом и бессильным ничтожеством, но член у него затвердел так, что хоть алмазы режь.
- Я неудачно с тобой обошлась, милый. Но на этот раз неудачи не будет!
Лоли остановила кресло у начала лестницы, уходящей будто в другие измерения, как на рисунках Эшера. У Палмера поплыло все в голове. Он попытался встать, но руки и ноги были привязаны к креслу.
Он завертел головой, чтобы хоть еще раз глянуть на Лоли. А оказалось, что он смотрит в дуло собственного пистолета. Палмер знал, что это во сне, и знал, что будет дальше. И еще он помнил бабьи сказки - или это научный факт? - что когда тебе снится, будто тебя убивают, ты умрешь во сне. Конечно же, даже воображаемая Лоли на таком расстоянии не промажет.
И Палмер бросился головой вперед на неровные бесконечные ступени лестницы. Каким-то чудом кресло сохранило равновесие, пока его несло сквозь готические арки мимо мелькающих осыпавшихся фасадов. Слышно было, как визжит, ругаясь последними словами, Лоли наверху, и визг этот стихал вместе с пистолетными выстрелами. Куда он бежит, Палмер не знал, но подальше от Лоли, от ее окровавленного рта и беспощадного пистолета.
На миг, на краткий головокружительный миг Палмер понял, каково это быть свободным. А потом увидел массивную кирпичную стену, перегородившую путь. Перед стеной, в позе полисмена, изготовившегося к стрельбе, держа рукоять пистолета двумя руками, стояла Лоли.
- Купился, дешевка!
Проснувшись, Палмер понял, что обмочил кровать.
~~
Оглядев бесконечные ряды гранита и мрамора, Палмер снова посмотрел на карту, которую дал ему служитель. Согласно имеющейся на ней информации, Джеффри Частейн, более известный как Чаз, похоронен в секторе Е-7. Почти все надгробия в этой зоне были типовыми, некоторые даже выглядели как машинная продукция. Имена и даты пока сохраняли четкость и были легко читаемы; но через несколько лет ветер и дождь сгладят надписи, как и на более старых плитах.
Было начало февраля, под ногами поскрипывал иней. Несмотря на анорак, Палмеру было холодно, и кошмар, от которого он проснулся в четыре часа утра в поту и дрожи, настроения не улучшал. Он потом не мог - не хотел? - заснуть снова, и под шрамом пульсировала боль, как от ожога сигаретой.