Страница 1 из 62
Евгений Мостовский
Сугубо финский попаданец III
Пятимесячный нейтралитет
Локки
Заводской аэродром в городе Темпере иногда зимой напоминал пчелиный улей летом. Дней с лётной погодой было немного, а цеха ритмично отгружали на ЛИС (летно-испытательную станцию) самолеты и геликоптеры, которые выстраивались в длинную очередь для сдаточных испытаний. Как только прекращались снегопады и видимость улучшалась до нескольких километров, вся эта очередь приходила в движение и начинались полеты. Сегодня как раз и был один из таких погожих дней и рёв моторов не умолкал в воздухе и на стоянках. Микки буквально за руку приходилось волочь крутящего головой Йери.
— Пошли, пошли. Ещё насмотришься, мы по твоей милости сюда не на один день. Сейчас буду тебя представлять самому высокому боссу. Веди себя прилично, не суй руки в карманы и не плюй на пол, а то знаю я вас, американцев. — Клепфиш откровенно подсмеивался над простодушным увальнем.
Неказистое здание заводоуправления было совсем рядом с летным полем и они уже через несколько минут поднимались на второй этаж. За деревянной дверью без таблички сидела молодая "Лотта" и с пулемётной скоростью стучала на "Ундервуде". При появлении лётчиков печатная машинка сбилась с ритма, дала несколько холостых щелчков, вжикнула кареткой и наконец смолкла. "Лотта" заворожённо уставилась на Йери и казалось сейчас облизнётся. Было от чего, в морской форме оператор напоминал патриотический плакат, призывающий громить врагов и защищать Родину. Пауза затягивалась, Микки вежливо кашлянул, девушка вышла из ступора.
— Э-э-э?
— Мы к доктору.
— А-а-а?
— Микки Клепфиш, он знает.
— Ой, простите, сейчас доложу. Вы пока можете снять пальто и поставить ваши вещи, сюда, к шкафу.
— Микки! — Доктор Шацки встретил их по середине кабинета и радостно тряс руку Клепфиша. — Ого, капитан. И крест Маннергейма. Поздравляю. Какими судьбами?
— В командировку. Помогать вам привинчивать радар к новому "Супер-Колибри".
— Ага, а это надо понимать тот самый специалист из-за океана?
— Совершенно верно, позвольте представить: Йери Финн, милитармастер (старший мичман) авиации флота. Доктор Шацки, глава национального Бюро по аэронавтике.
Американец неловко попытался щелкнуть каблуками, у него не получилось и он окончательно сконфузился. Глава Бюро приветливо улыбнулся.
— Очень приятно. Наслышан, наслышан. Присаживайтесь господа — и он махнул рукой в сторону двух кресел и дивана стоявших в углу. Его следующие слова заглушил рёв авиационных моторов. Пара истребителей незнакомой конструкции прошла на бреющем вдоль близкой полосы. — Черт знает, что такое, — по немецки выругался Шацки, — совсем обалдели, скоро в окна залетать будут.
Микки, через плечо конструктора, рассмотревший непривычные силуэты, вопросительно уставился на хозяина кабинета.
— Это, дорогой мой друг, одно из последних достижений Валтон Лентоконетедас (завод VL) — "Пиорремирски" ("Ураган") — плод счастливой любви американских технологий и финской рачительности. Двигатель Паккарда, в девичестве английский "Мерлин" XX, скрестили с нашим добрым, старым "Мирски" III и вуаля — новый истребитель. Показывает хорошие результаты, не хуже чем у "Мустанга" I, но, вечная история — детские болезни или как говорят немцы — зубная боль. Помните, как мы мучались с "Колибри"?
Клепфиша слегка передернуло. Он помнил. Есть два способа авторотации. В висении, при отказе двигателя, вы держите шаг-газ там, где он и был, пока лыжи не окажутся в десяти сантиметрах над землей, а потом вы поднимаете его, чтобы посадка получилась мягкой. В горизонтальном полете вы тут же опускаете шаг-газ вниз до упора, чтобы шаг винта стал нейтральным. Когда такое происходит, винт продолжает вращаться, создавая подъемную силу, а геликоптер снижается. Если держать шаг в нормальном положении, то лопасти начнут замедляться и остановятся. Они остаются жесткими только за счет центробежной силы, а потому остановившиеся лопасти просто сложатся и геликоптер рухнет вниз, как дерьмо летающей коровы. Не сбросить шаг — это смертельно. Авторотации проходят быстро. "Колибри" в авторотации снижается со скоростью 450 метров в минуту. На высоте в 150 метров при отказе двигателя у вас будет двадцать секунд на то, чтобы сбросить шаг, выбрать площадку и сесть. В этом коротком планировании нужно подлететь к любому открытому месту. Примерно в пятнадцати метрах над землей вы берете ручку управления на себя, выравнивая машину и пытаясь замедлить ее от скорости в 60 км/час до нуля. Подняв нос, вы выжидаете, когда рулевой винт приблизится к земле, немножко добавляете шаг и выравниваетесь. Остаток шага остается на то, чтобы сделать посадку мягкой. Две машины разбились и один пилот погиб пока они нащупали этот нехитрый алгоритм. Клепфиш помнил. И угрюмо кивнул доктору.
— Этот ваш новый "Супер-Колибри" прошёл цикл испытаний или нам придётся делать это самим?
— "Супер" ни чем не отличается от обычной машины, просто новый американский двигатель мощнее шведского на восемьдесят лошадей, а по весу они почти одинаковы, у геликоптера появился избыток грузоподъемности который по заявке флота решили отдать под радар. Мы хотим эту новинку сделать стандартным оборудованием модернизированного геликоптера. Думаю, что для такого опытного пилота, проблем не будет.
— Хотелось бы верить, — с сомнением протянул Микки — а то, может быть я зря забирал Йери из Физического института, у него там тоже какая-то работа образовалась с этим физиком знаменитым, ну как его? — Он повернулся к оператору.
— Нильс Бор.
— Вы познакомились с Бором? — Шацки аж подпрыгнул на месте. — Он вас привлёк к экспериментам?
— Нет, что вы, Мик не так понял, просто мы пару раз поговорили о свойствах разных длин волн, у меня есть некоторые мысли…Профессор был столь великодушен, что сделал несколько замечаний. — Казалось от стеснения здоровяк провалится на первый этаж прямо через диван и доски пола. — Дело в том, что меня отправили в Институт поделиться методиками юстирование оборудования принятыми в Соединённых Штатах, а господин Бор как раз продолжал читать свой курс лекций. Вы наверное знаете, что после известных событий он не может вернуться в Копенгаген и вынужден задержаться в Финляндии. Я конечно не удержался и пользуясь удобным случаем на эти лекции стал ходить, ну и появилась возможность высказать свою точку зрения…
Беседа прервалась самым неожиданным образом, в приоткрытую дверь просунулась кукольная головка "Лотты".
— Доктор, вы просили напомнить. Время. — Девица полоснула по Йери огнем голубых глаз, завлекательно улыбнулась и исчезла.
— Да, да. Господа, к сожалению я должен вас покинуть… хотя…. Думаю вам тоже будет интересно. Приглашаю вас сопровождать меня, сейчас произойдёт некое событие, не сказать что уникальное, но от этого не менее значимое. — Авиаконструктор загадочно улыбнулся.
Рёв двигателей над аэродромом затихал, севший последним "Мирски" спешно рулил на стоянку. Вокруг Эриха Шацки собралась небольшая толпа народу, то и дело подносили какие-то бумаги на подпись, кто-то торопливо о чем-то спрашивал. Лётчики стояли в стороне и с любопытством наблюдали за происходящим. Ворота огромного ангара разъехались в стороны и группа механиков в синих спецовках вытолкали на лётное поле какую-то невероятную конструкцию сваренную из труб, не имеющей вообще обшивки, с двигателем по середине и большими трехлопастными винтами там, где у всех нормальных летательных аппаратов должны быть нос и хвост. Все это ехало на трехколёсном шасси. Конструктор выбрался из своего окружения и быстрым шагом подошёл к лётчикам.