Страница 10 из 20
Александр Хакимов
– Если он себя оправдывает, то это и есть самообман. Это ловушка дьявола, совершенно верно.
Карина Сарсенова
– Наверное, когда идёшь к Богу, не нужны оправдания.
Александр Хакимов
– Нужно признать своё несовершенство, признать: да, я совершал все эти грехи, это факт. Я сожалею об этом. И тогда – повинную голову меч не сечёт, так говорится. Бог прощает. Вот материальные грехи, увлечения карма не прощает. Что посеешь, то пожнёшь. В печь заслужил – в печь и пойдёшь.
Карина Сарсенова
– Мой духовный наставник проповедует индуизм, он говорил, что есть 60 % кармы, которую мы не можем изменить, человек с этим рождается. Все встречи, наши с вами, например, незначительные – прохожий навстречу по улице прошёл. Поэтому мы не можем изменить факторы рождения и смерти, а вот те отношения, которые можем развить между людьми, составляют 40 % кармы, это наша свобода выбора. Каково Ваше мнение?
Александр Хакимов
– Я с этим соглашусь, хотя процентное соотношение можно по-разному определить, это зависит от конкретного человека. Карма – как коридор, пространство, в котором мы свободны, но не больше дозволенного. У кого-то коридор уже, у кого-то очень широкий; когда хорошая карма, больше свободы, а кто-то в тюрьму попадает, у него узкий коридор. Воплощённую карму нельзя изменить. Скажем, я мужчина, таким родился. Это карма, и я не могу это изменить. Но у меня в сердце есть свобода выбора, я могу выбрать, что угодно, и 40 % превращаются в 1000000 %, если выбираю Бога. Потому что карму нельзя обойти. Но можно подняться над ней. Это вертикальный путь к Богу.
Карина Сарсенова
– Есть ли с точки зрения знания у человека ангелы-хранители, наставники, кураторы? Можно ли как-то с ними общаться или лучше не стоит? Что Вы порекомендуете?
Александр Хакимов
– Например, у меня может быть куратор – хороший человек или священник, с которым я могу общаться, раскрыть свою душу, но есть и собутыльники. Скажем, религия предоставляет храм, покаяние, священника, обряды, развивает благочестие или веру в бога поддерживает, допустим, для обычного человека это хорошо. Но я могу этим не воспользоваться. Вот я человек, я предназначен для познания абсолютной истины для себя. Но я могу не делать этого. Я могу просто найти собутыльников, друзей. Ангелы-хранители есть, но я могу не прибегать к их помощи.
Антон Митнёв
– Извините, Вы сказали – у человека либо есть духовное образование, либо его нет. Каким должно быть это образование, где его получить?
Александр Хакимов
– Самый важный период времени для обучения – с 5 до 12 лет, потом это уже не так продуктивно. В царской России дворянские дети к 12 годам знали уже пять языков – французский, итальянский, русский, английский и так далее, они могли играть на музыкальных инструментах, изысканно танцевать, говорить, каллиграфически писать, то есть они уже были сформированы как красивые гармоничные личности. В чём же суть образования? Научиться контролировать свои чувства и ум. Затем отпустить на волю – куда человек пойдёт. Например, к противоположному полу. Так поступают животные, жаждущие чувственных наслаждений. Поэтому обучение необходимо, чтобы разум не опустился на уровень животных потребностей и зафиксировался там, его возвышают путём контроля чувств и дают понятия абсолютной истины, понятия души, красоты. Особенно красоты – она пробуждает, можно ощутить красоту истины.
Антон Митнёв
– Хорошо. А что такое искусство?
Александр Хакимов
– Искусство… При образовании мы свои чувства занимаем, дисциплинируем. Надо учиться думать, понимать, логически выстраивать чувства, контролировать их. А искусство – когда я свои чувства использую для выражения любви. Наука и искусство должны существовать вместе, параллельно. В школах и детских садах, в институтах этого не хватает, это сухое обучение, поэтому мальчики и девочки начинают играть, им хочется живых отношений.
Карина Сарсенова
– Но, наверное, должно быть какое-то доброе искусство, а не нагромождение каких-то черепов и костей, что сейчас очень модно.
Александр Хакимов
– Именно для выражения духовности – конечно, да, иначе это не искусство. Я занимался живописью. Однажды педагог поставил натюрморт, помню, в Петербурге это было. Картина была серо-коричневого тона, и я стал писать такой серый колорит. Учитель говорит: «Хорошо, ты пишешь трагедию, ты такой мрачный, такой трагично-глубокий. Но ты должен знать, что искусство, если даже выражаешь трагедию, должно быть праздником, возвышать душу». Я запомнил, что это – искусство.
Антон Митнёв
– А вот катарсис – это же современное искусство, особенно
кино, артхаус…
Александр Хакимов
– Искусство есть в разных гунах, в трёх направлениях: в невежестве, страсти, добродетели. Невежды всё выдают за искусство. Например, было такое искусство, когда люди били по клавишам или били бутылки на сцене. Это невежество. Или просто кричали, выражая свои эмоции и думая, что это тоже искусство. Это тоже невежество, вне всяких законов, там нет красоты, но есть какая-то истерия. Может быть, выразили свои эмоции, выплеснули всё накопившееся, а больше их ничего не интересует. В страсти требуется возбуждение, организация, должна быть какая-то идея, сюжет, чтобы в напряжении держать возбуждение ума. А в благости… например, мы с Павлом Лунгиным, когда встретились в Москве, поговорили о его фильме «Остров». Элемент благости глубоко трогает душу, берёт за живое. Духовность пробуждает веру, и этот фильм в то время в России сделал духовную революцию. Многие люди снова обрели эту веру. Это в благости. Хотя можно показать ещё больше благости, конечно. В фильме всё связано с трагедией, а можно показать светлую сторону благости – вечную, торжественную. Но ради этого мы живём, ради этого жертвы совершаем. Это героический путь.
Антон Митнёв
– Сейчас меньше читают. Плохо ли это? Почему?
Александр Хакимов
– Есть люди, которые в принципе не умеют читать, и им не рекомендовано этим заниматься. Если человек в невежестве, лучше пусть не читает. Я в одной школе спросил директора. Он рассказал, что дети читают, поскольку мы их заставляем, но читают поверхностно, спросишь значение некоторых слов в книге – они не знают. Для людей, которые не имеют понятия о глубинных значениях слов, чтение не рекомендовано. Они должны слушать объяснение на слух. Кто-то читает текст и объясняет, рассказывает. Они только так понимают.
Карина Сарсенова
– То есть для них это пустое времяпрепровождение.
Александр Хакимов
– Да, потому что чтение – это труд самый глубокий из возможных для человека. В процесс включается ум. Вот как раз контроль ума – это самая тяжёлая задача. Ум вообще неуправляем. Если ему скомандовать – стой, он не остановится. Если сказать – не думай о слоне, так тут же слон появится в уме. Поэтому чтение – это способ подчинить ум. Когда вы читаете и осмысливаете прочитанное, начинается глубокая медитация. Нужно читать классику, где талантливые чистые вещи с выходом на абсолютную истину, и ум через чтение достигает этого осознания. Прочитав книгу, можно осознать эту реальность, если способны мыслить. Из всех людей мыслящий лучше, чем немыслящий. Такое чтение необходимо, нужно приучаться к чтению живому. Сейчас превалируют обрывки рекламы, там нужно по-быстрому получить информацию. А вот именно вчитаться, сосредоточиться человеку сейчас труднее. Если нет осмысления, мы так же в брак вступаем, а потом выясняется, что мы как-то не подходим друг другу, не знаем друг друга.
Карина Сарсенова
– Вот я слушаю Ваши лекции, Олег Геннадьевич, и очень часто повторяется такое разделение: есть ум, есть разум, да. Но они какое-то отношение имеют к душе? Какую часть сознания они берут каждый на себя? Ум даётся на отдельную жизнь, потом исчезает, или он уже априори присутствует в душе, нарабатывается как качество от воплощения к воплощению?