Страница 122 из 124
Реджина злобно посмотрела на нас и ткнула пальцем в последнюю машину:
— Значит так, вы все трое поедите в одной машине. От вас разит сигаретами, что я еле сдерживаюсь, чтобы сама не закурить!
Возле машин стояли Артур, Ной и Нина. Ева уже сидела во второй машине.
— А почему мы трое в последнюю? — Возмутился Стеф, готовый рвануть к жене.
— Потому что обратно Кевин с Варварой поедут во второй. И ребенку дышать сигаретным запахом после вас нельзя.
С этими словами Реджина сделала царский кивок Артуру и села в первую машину. Ной влез туда же. Молчаливая Субботина прошла мимо и села к Еве. Нас же ждала третья машина, в которой помимо нас, уже были воздушные разноцветные шарики, которые, вряд ли целиком доедут.
Потратив уйму времени на дорогу, мы наконец-то оказались возле больницы Сейнт-Мэри, которая только этой весной принимала роды у герцогини Кембриджской. Теперь и мы толпились у красно-кирпичного частного крыла, передав букеты и шары Варваре. Я был, как на иголках, потому что больше всего ждал не мать с новорождённой, а Мелани, которая точно не могла пропустить выписку сестры. Оставшись ждать с парнями на улице, я мерил шагами улицу.
— Идут. — Услышал я голос Ноя и замер на месте. Я полностью сосредоточился на входе. Вот послышался стук дверей, голоса и звуки шагов. Смех Евы пронесся среди людей. Мое сердце замерло. И вот на крыльце появилась Варвара с букетом роз, затем Кевин со свертком, Ева, Реджина и Нина. Ее не было. Я снова прошелся по лицам вышедших, в надежде, что просто не заметил. Но нет. Мое сердце ухнуло вниз. Я почувствовал свою бесполезность не только присутствия, но и существования в целом.
Она не приехала.
Значит, мне снова ждать звонка.
— Рэй!
Голос Светоча отозвался в крови и вернул меня к реальности. Очнувшись, я увидел хмурый взгляд Хелмак.
— Не забывай главную цель своего приезда!
— Да, мама. — Подначил я её.
— Ваше влияние друг на друга с Клаусснером слишком велико! Оболтусы!
Я улыбнулся на недовольный тон Реджины и пошел навстречу Кевину и Варваре. Младший Ганн весь светился от счастья, держа аккуратно сверток на руках и показывая любопытным взорам. Сейчас за его плечо заглядывал Стефан и подмигивал младенцу.
— Варвара, а почему она не шоколадная?
— Сама удивляюсь, Клаусснер.
— Привет. — Я тепло обнял Варвару, отметив, что несмотря на то, что живота у нее больше не было, она все равно сохранила некую припухлость, которая появилась на последнем месяце. Тогда явно было, что носить ребенка ей тяжело. Да и девушка сама жаловалась на постоянные отеки, боли в спине, свою малоподвижность, горячо клянясь, что больше детей не будет иметь после такого ада.
— Привет, коматозный.
От нее пахло чем-то кислым и ее родным запахом тела, не перебиваемый ароматом духов.
— А Мелани не пришла? — Я не сдержал своего разочарования, ожидая, что Варвара скажет что-то вроде: «Как не пришла? Она здесь!». Но Шувалова горько вздохнула.
— Не кисни, Ромео. Она позавчера приходила из своей дурки. Извинялась, что не сможет быть на выписке, просила передать тебе привет.
Я скептически глянул на Варвару: что-то тут не то.
— Ну хорошо-хорошо! «Передай Рэю, если увидишь, что… что… А в общем ничего не передавай! Я ему сама скажу». — Последнюю фразу Варвара проговорила пугающе похоже на голос Мелли. Сердце неприятно ёкнуло. Но изумление взяло вверх: что она хотела мне сказать лично?
— Ты лучше посмотри, какую я красавицу родила! — Варвара забрала ребенка у Кевина и наклонилась ко мне. В белом кружевном свертке сопел розовощекий младенец с рыжеватым пушком на голове, что я даже позавидовал его спокойствию и сну.
— Тихая какая…
— Ты бы слышал, как она плачет, будто котенок мяукает. — Вставил свое слово Кевин, которого, казалось, сейчас разорвет от счастья. Я рассмеялся, удивляясь, что сам умиленно смотрю на новорожденную девочку.
— Давайте сфотографируемся. — Послышался приказ Реджины. И мы по привычке группируемся, как делали много раз на съездах Инквизиции. Только в этот раз нас стало больше.
Приезд в Саббат ознаменовался открытием бутылки МОЁТ, разноцветными флажками, розовыми шарами и огромным шоколадным тортом с пинетками. Смех и разговоры в гостиной не прекращались. А я поражался, как ребенок мог спать при таком шуме.
— Погоди, чуть освоится, она будет вам заменять иерихонские трубы! — Смеялась Варвара на мои изумленные реплики. На предложение подержать девочку, отказался.
Под конец я отошел к окну и тихо тянул приторно-сладкое шампанское из бокала, желая напиться чем-нибудь покрепче, а не этой газировкой. Нужно было как-то отвлекать себя от пустоты, которая образовалась из-за разбившейся надежды увидеть Мел. В кармане лежало кольцо, которое таскаю, как она уехала в свою больницу. Я его купил в одном ювелирном магазине Парижа, где скупают старые украшения. Я праздно шатался по улицам, пока не решил посидеть в кафе напротив ломбарда, который уже закрывался. Не знаю, что потянуло меня туда, но я зашел, бегло скользнув взглядом по старым подвескам, гарнитурам и браслетам. Кольцо одиноко лежало в самом углу витрины, выглядевшее очень скромно по сравнению с громоздким бриллиантом, красовавшимся рядом. Поразила изящность и схожесть украшения с другим, которое так настойчиво пытался вернуть хозяйке со своими энерго-записками. Белое золото, завитушки, синий сапфир, напоминающий цвет ее глаз. Даже размер подходил. Купил сразу же. Не думая. Так и носил с тех пор в кармане, мечтая надеть ей на безымянный палец левой руки, как когда-то сделал в церкви. Но я боялся, что она вернется другой, а я стану не нужен.
Я каждый день думал, что стоит выложить кольцо, но, как только это делал, ощущал себя еще паршивей, будто теряю еще одну ниточку с Мелли. Будто это кольцо — залог ее возвращения.
Пей, Оденкирк, пей! Желтая сладкая гадость в бокале всё никак не заканчивалась, а я никак не пьянел.
Варя внезапно разразилась смехом на шутку Клаусснера, при этом по-детски вытерев рот тыльной стороной руки, как делала моя Мелани. Сердце сжалось от одиночества.
Я даже не мог позвать свою жену — Реджина закрыла по ее просьбе разум от меня. Моя девочка будто пропала, а не уехала на лечение.
И теперь, каждый раз после ее звонка, все время казалось, что мы друг друга догоняем…
Боже, как я устал от этого!
Последний глоток шампанского. Сладость и шипение на языке. Я смотрел на присутствующих: каждый был занят с кем-то беседой. Мне же надоел этот гомон. Пьяное одиночество лучше переносить одному, а не в шумной комнате. Поэтому незаметно поставил фужер на камин и выскользнул из гостиной. Иду к себе домой — в свой маленький кусочек мира.
День близился к концу. Сверчки и прочие птицы завели предзакатную песню. Солнце почти у горизонта. Оно окрашивало все окружающее в охристые оттенки. Красиво. Вода вспыхивала золотыми искрами, а пол нагрелся от тепла летнего зноя. В воздухе витал легкий едкий запах засыхающей краски на перилах. Я снова бросил взгляд на дом и новую крышу. Отлично сделал! Есть чем гордиться! Я проделал очень хорошую работу. Утеплил, покрасил полы, сменил перила и крышу, кое-где поменял настил.
Оглядевшись по-хозяйски, решил убрать стул в дом, зная, какая влажность по утрам. Тишина озера была приятна и даже отвлекала от мыслей. По крайней мере, я не чувствовал себя взведенным — природа успокаивает и примиряет тебя со своими демонами.
Во рту оставался сладкий привкус от шампанского. Бессмысленная шипучка!
Я зашел в дом. Там тоже все было видоизменено за это лето. Во-первых, тут стало чисто. Ранее я обнаружил неизвестно откуда взявшиеся пустые коробки из-под пиццы и пустые пакеты.
Во-вторых, я принес фонари вместо свечей, хотя их оставил — не убрал. Я часто зажигал и проводил обряд огня на Мелани, чтобы в сполохах увидеть знакомые черты и защитить ее от дурных снов и плохого настроения. Это недавно вычитанное в одной старой ведической книге глупое женское заклинание, которое вряд ли чем помогало Мелли в реальности, но меня оно поддерживало на плаву в часы суровой беспросветной тоски по ней.