Страница 9 из 135
Теперь всё не так! Всё испорчено и нарушено! Захлопнув магией дверь, пытаюсь навести порядок.
Резким движением с помощью колдовства заправляю постель. Затем, уже без магии, порывисто, неаккуратно убираю вешалки с многочисленными платьями, блузками, юбками в шкаф. Меня трясет от ненависти к Реджине. Хочется все переколотить, а не ограничиться кувшином.
Внезапно мои пальцы попадают на знакомые кружева: давно забытые ощущения. И я извлекаю на свет черное искрящееся платье, в котором Она была в Италии. Теперь оно бесформенной тряпкой висит на вешалке, а когда-то соблазнительно смотрелось на хозяйке, подчеркивая ее тонкую талию и длинные ноги. Закрыв глаза, дотрагиваюсь до кружевной ткани, вспоминая ощущение, когда под ней была горячая кожа девушки, и как Мелани извивалась в танце возле меня, а мои руки бесстыдно изучали ее контуры, путаясь в этих самых складках платья. Все существо мое вспыхивает желанием вернуться в прошлое. Я зарываюсь лицом в платье, вдыхая глубоко и чувствуя Ее запах тела и духов. Боже, это нереально! Блаженство. Как будто Она рядом… Как будто снова обнимаю.
Но это глупость. Это просто дурацкое платье. Не Мелани. Это призрак прошлого. Поэтому, сглотнув ком в горле, осторожно вешаю платье обратно в шкаф. Затем смотрю на разлетевшийся кувшин. С помощью заклинания испаряю воду, но осколки у моих ног по-прежнему блестят, как разбитые мечты. С ними придется повозиться. Не хочу возвращать горничных, мне никто не нужен. Поэтому я концентрируюсь и медленно поднимаю осколки с пола с помощью магии: в свете солнечных лучей они выглядят, как клубящийся рой стеклянных мошек. Одно неверное движение или перебор с силой — и они могут впиться в меня, как хищные насекомые, потом сиди, выковыривай из своего тела стеклянные занозы. Помогая двумя руками, я их медленно опускаю в мусорное ведро. Отлично! Я еще способен на колдовство.
Я доволен собой и проделанной работой. Оглядываюсь вокруг, подмечая детали. Кресло, купленное для Мелани, я сдал в магазин из-за его бесполезности. Поэтому на его месте снова стоит темно-оранжевый неудобный монстр. А на окне завял тюльпан, оставив тонюсенькую ниточку стебля, сушеные лепестки, как крылья бабочки, и черную бесплодную землю. Всё. Умер. Нет Мелани, чтобы реинкарнировать каждый раз цветок.
Тоска от разлуки с любимой заполняет все мое существо, что я, недолго думая, открываю окно и швыряю горшок на улицу, выплескивая наполняющие меня эмоции в одном броске. В этот момент за окном замечаю Реджину, выходящую из своей машины. Горшок с грохотом разбивается у черного седана, чуть не попав на капот. Светоч неспешно поднимает голову и встречается со мной взглядом. Хелмак слышит, как клокочет ненависть во мне обрывками сумбурных мыслей, в том числе злость и на нее, что тронула комнату моей любимой. Я встречаю взгляд Главной и посылаю ей мысль: «Катись к черту!». После чего закрываю окно, выхожу из спальни Мел и блокирую заклинанием дверь, чтобы ни одна горничная туда не сунулась.
— Что это было? — Курт внезапно появляется из комнаты напротив. Рыжий, высокий, широкоплечий.
— Ты про что?
— Про грохот из комнаты, — он кивает на дверь комнаты Мелани.
— Ничего. Просто Реджина выбрала бунт.
— В смысле? — Оживление проносится в позе Ганна. Раньше он не был столь мрачен и сдержан. Теперь Курт стал похожим на меня. И редко эмоции нарушает этот холодный вид.
— Она решила кого-то заселить в комнату Мелани, забыв спросить меня.
— Хм… Понимаю. Но она директор. Светоч. И это ее школа.
— Да? А когда она человек? — Курт понимающе кивает. — Что за новенькие?
— Не знаю. Реджина взяла кого-то, пока мы без лицензий Сената. Это даст хоть какой-то доход.
— Ты идешь на завтрак? — Курт жмет плечами. Из него слова теперь клещами надо вытягивать. — Ты снова к Джесс уходишь?
Ганн кивает с неким отсутствующим видом, в задумчивости потирая пальцем губы, будто не видит других вариантов, как провести день. Выбор не велик. Я бы тоже куда-нибудь дел себя.
— Думаю, что Реджина захочет нашего присутствия за обедом, поэтому к Джесс я после пойду. Ты тоже особо далеко не девайся. — Курт указывает рукой на дверь Мелани. — Скорее всего, потребует объяснений. Готовься.
Я еле сдерживаюсь, чтобы не послать Хелмак вслух. В итоге, понимаю, что говорить с Куртом больше не о чем, исчезаю с лаконичным «бывай» и прощальным жестом.
Последние дни после предательства брата Ганн прозябает на квартире у своей подружки. Он тоже не понимает, как мог Кевин предать нас ради Химеры. Сестра Мелани очень… неприятная особа. Когда я увидел ее на суде, первое что бросилось в глаза, невероятная схожесть с любимой, но через секунду понимал, что Варвара далеко не своя сестра. Теперь догадываюсь, как они затащили такого ангела, как Мелани, к Химерам. Достаточно взглянуть на Варвару и Виктора.
Любимая защищала меня, покрывала перед Судьями, но и Виктора тоже. Я понял по Реджине, когда она позвала представителя нашей стороны.
— «Если вы хотите спросить, были у меня отношения на Начале с Виктором, когда он был преподавателем? Нет, не было. Он не влиял на мой выбор стороны. Наши отношения возникли позже, когда я уже выбрала клан Теней».
Все стало понятно. Логично. Савов задурил голову Мелани еще на Начале, нарушив закон свободы выбора, влияя на нее и утягивая на свою сторону. Судя по нему, он не любит ее. Считает своей вещью.
— «Не подходи, Оденкирк! Слышал? Ты не имеешь права теперь даже быть рядом с ней!»
Сволочь. Зверь. Бездушная Химера. Савов, не радуйся, она выбрала тебя по глупости, из-за ошибки. Я не позволю тебе отнять еще и Мелани у меня, как это ты сделал с Мириам.
Все эти воспоминания и мысли всплывают постоянно, они бродят во мне, как вино, делая крепче мою ненависть к Виктору и желание убить его. Наступит день, Савов, — мой день гнева.
Cначала хочу идти поупражняться в стрельбе, но передумываю, так как Хелмак обязательно вытащит оттуда и мне достанется за мой поступок. Поэтому я выбираю побег. Я заглядываю в библиотеку и вытаскиваю на свет «Портрет Дориана Грея», зачитанного мной до дыр. А затем ухожу в Китай на плавучий домик. В настоящее безлюдное место: только ты и природа.
В Китае всё та же тишина места и темно-изумрудная сочная зелень деревьев. Плеск воды. Нереальная прозрачность озера, но здесь стало холодно. С исчезновением Мелани сюда пришли ветра. Плавучий домик — место Мелани, ничье больше. Теперь оно неразрывно связано с ней: сюда я приводил читать, давал основные знания, которые получаем на Начале, здесь ревностно прятал ее от Кевина и прочих. Помню, как ловил себя на мысли, что нравится осознание того, что Мелани ждет меня здесь. Это были неправильные чувства: наверное, так радуется маньяк, когда схватывает жертву и держит в ловушке. Помню, как пытался бороться с этим чувством. Но мысль, что хотя бы так делаю девушку своей, не имея на нее никаких прав, поднимало настроение и дарило удовлетворение от собственнического чувства и ситуации, что именно я был её учителем.
Ревнивый дурак — вот, кем был я. Хотя им и остался. Стоит задуматься: что происходит у нее, насколько близка с Савовым — кровь моментально вскипает и приливает к лицу. Я сразу вспоминаю нашу ночь с Мелани. Мысль, что она может быть нежной с кем-то помимо меня, отравляет воздух.
Я начинаю бороться с этой ревностью и этими мыслями. Нахожу спасение в книге, пытаясь отвлечься на текст.
«— Дориан для меня теперь — все мое искусство, — сказал художник
серьезно. — Видишь ли, Гарри, иногда я думаю, что в истории человечества
есть только два важных момента. Первый — это появление в искусстве новых
средств выражения, второй — появление в нем нового образа. И лицо Дориана
Грея когда-нибудь станет для меня тем, чем было для венецианцев изобретение
масляных красок в живописи или для греческой скульптуры — лик Антиноя.»
Почему-то я только сейчас задумаваюсь: так ли уж плох сам Дориан Грей, когда его сделали таким окружающие?