Химеры

— Почему он тогда женится на Мелани? — Я практически взрываюсь, скрежеща зубами от злости.

— Ой, да просто всё! — Романова делает вид, что не видит моего состояния, продолжая поглощать свой пирог. — Мелани имеет самый сильный дар, по сравнению с другими, и упускать ее они не собираются. А как девушку привязать к себе? Правильно, выдать замуж! Да еще в свой клан спрятать, чтобы наверняка. Видно, она — центр их плана.

— Она имеет дар регенерации. Им что врачей не хватает?

— Не хватает. У меня предположение, что они будут разгонять ее дар до воскрешения из мертвых.

— И кого же они хотят воскресить?

— Наверное, тех, кто поможет им свергнуть Сенат.

— Зачем, Романова, зачем? Сенат? Кому нужно это? — Я шиплю, перегнувшись через стол, чтобы никто лишний не услышал.

— Зачем? Не знаю… Амбиции! Видно Моргану хочется быть властелином мира! Доктор Зло существует.

— Моргану? Джеймс Морган? Глава «Альфа»?

Романова кивает. Ну, в принципе это ожидаемо и понятно было. Все дороги ведут в «Альфа»…

— Ты не забывай, Оденкирк, скоро начнутся обращения Химер в Инквизиторов. Притом без разбора. Мы знаем из учебников по истории, что процедура крайне неприятная и бесполезная для обеих сторон, но Равновесие требует своего. Химеры сильные сейчас и им уж больно не хочется терять людей. Да и Инквизиторов ненавидят вместе с Сенатом. А тут представь, полная утопия для них: нет ни Инквизиции, ни костров, ни Сената со Старейшинами — делай, что хочешь! Красота!

— Значит, Морган заправляет балом у Сатаны…

— Именно!

— Что за дары у него есть?

— Ну… Если судить по добычам Савова, то у них есть иллюзионист в «Альфа» — работает со страхами людей, есть сенсорик — девушка слышит через стены и прочее на огромном расстоянии. Прямое подтверждение высказыванию «и у стен есть уши». И есть психологический сенсорик или менталист. К сожалению, точный дар не знаю. Знаю, что это как-то связано с поведением людей. Может, что-то типа вашего Артура?

— У них уже есть что-то типа нашего Артура — Лаура Клаусснер…

— Хех! Не подходит, мой дорогой!

— Почему?

— Лаура давно вышла из-под контроля. Скорее она захомутает кого-то, чем ее поймают в сети. К тому же есть Стефан — любимый брат, великая потеря Лауры, один из лучших Инквизиторов. После меня, конечно же!

— Ты поэтому при Деннард не стала говорить?

— Ага. Любимые сестры-братья — болевая точка всех Инициированных. У Деннард еще и брат в Альфа мракобесит. Тот еще черт. Видела, как он нажрался и стравливал людей на драку. Ничего преступного для Инициированного, но тот еще тип. Слишком громкий и вездесущий! Запомнить легко, встретив раз и увидев его рожу. Так что не доверяй много Деннард. Вдруг сболтнет лишнего.

— Да она вроде нормальная. Резкая и наглая, правда. Любит лезть туда, куда не стоит. Но вроде не похоже на… — Слово «стукача» повисает в воздухе. Потому что на ум сразу приходит Кевин, от которого никто не ждал предательства.

Мой мозг кипел от дозы шокирующей информации. И во всем этом адском котле кипела одна мысль: Мелани. Савов ее не любит и пользуется! И она не знает правды!

— У меня осталось два вопроса.

— Ну?

— Во-первых, почему ты ко мне сразу не пришла, как узнала про Савова?

— Зачем? Чтобы ты ему пустил пулю в лоб, а потом тебя сожгли? На него нет настоящих доказательств! Так что это было бессмысленно. Проще смотреть на это со стороны и ждать, где он проколется.

— Ясно, и второй вопрос. Точнее, просьба. Что-то мне подсказывает, что ты, наверняка, знаешь, где живут сестры Шуваловы. Дашь адресок?

— Зачем? — По хитрому блеску зеленых глаз понял, что знает. Это еще сильнее раззадорило меня.

— Хочу с Ганном поговорить.

— Только ли с Ганном?

— Не знаю. Посмотрим.

Анна испытывающе смотрит мне в глаза с хитрой полуулыбкой, которая копирует мою.

— Хорошо. Дам. Только обещай, что не скажешь никому, откуда узнал адрес.

— Отлично! Клаусснеру скажи, чтобы не ждал и шел в Саббат.

Открывшаяся правда жгла меня и гнала быстрее навстречу с Мелани. Я знал, что нарушаю, но не могу больше терпеть. Хотелось увидеть ее, рассказать. Это было чистой воды самоубийство.

Подойдя к заветной двери, я почувствовал магию колдунов, среди которых была слышна мягкая энергия Мелани. Это подзадорило меня еще больше. Словно я прыгнул с крыши, лечу без страховки, надеясь лишь на себя. Звонок был мелодичный, еле слышный. Но открывать никто не спешил, в то время как я нервно дергал ногой, будто какой-то паралитик. Ну давайте! Открывайте!

Щелчок. И мое сердце замирает.

— Рэйнольд? — На пороге стоял Ганн. Я сразу его не узнал. Кевин словно растерял весь свой мальчишеский задор и дендизм. Он сильно похудел, под глазами пролегли синяки. — Ты что здесь делаешь?

— Мелани тут? Мне нужно увидеть Мелани!

— С ума сошел? Тебе нельзя с ней общаться! — Ганн шипит, оглядываясь назад, боясь, что его услышат. Ага! Мелани дома. Я грубо отодвигаю и прорываюсь в квартиру. На секунду вид коридора приводит в замешательство: вспоминается как именно тут упрашивал Мелани вернуться в тело.

— Мелани? — Мой голос разносится по квартире.

— Ее нет, на твое счастье. — Я смотрю на Ганна, чувствуя, как надежда, будто мост, падает вместе со мной в пропасть.

— Где она?

— Улетела сегодня ночью вместе с Виктором… — Тихий голос с хрипотцой доносится из глубины квартиры. Я оборачиваюсь, и мое сердце на мгновение пропускает удар: матерь Божья, как они похожи сейчас. На меня смотрела Мелани, точнее, ее копия. Варвара была не накрашена, волосы мягкими взлохмаченными локонами обрамляли лицо, девушка как-то ссутулилась и будто уменьшилась в размерах, несмотря на серьезный прожигающий меня взгляд, она нереально походила на сестру.

— Улетела? С Виктором?

Клан «Альфа» добился своего. Всё. Клетка захлопнулась.

— Не веришь? Смотри. — Она показывает рукой на закрытую дверь. Я, будто боясь, что сейчас мне запретят, осторожно двинулся в сторону комнаты. Открыв дверь, мне предстало маленькое помещение, но настолько пропитанное ароматом Мелани и ее присутствием, что я болезненно ощутил отсутствие любимой. Вещи есть, а ее нет. Пустота… Вот кровать — здесь она спала, какая-то мелочь лежит на тумбочке, лаки для ногтей — маленькая страсть моей девочки, ее фотографии на стене. Подойдя к ним, я увидел Мелли вместе с Виктором: улыбается, счастливая. Явно сделаны на Начале. Твою мать! Знала бы ты кого любишь! Тебя поймали, как птичку на зерно, схватили и обрезали крылья. Такая наивная, доверчивая…

На одной фотографии Мелани шла вдоль забора, улыбаясь своим мыслям, ветер развевал ее волосы. Невероятно красивая. Именно такой я ее помню. Рука невольно потянулась к фотографии — если не могу коснуться настоящей Мелани, то хотя бы к ее изображению…

— Не трогай! — Голос Варвары прерывает тишину: я и забыл, что за мной наблюдают. — Если я тебе разрешила войти — это не значит, что ты можешь касаться её вещей!

Я поворачиваюсь к Варе и смотрю на нее. Взгляд злой, ненавидящий, на таком до боли любимом лице. Господи! Это жестоко. Я подхожу к ней практически вплотную, замечая, как напрягся сзади Кевин.

— Зачем ты явился сюда? Твое счастье, что ты не застал Аню! Ведь я могу обратиться к Архивариусам с обвинениями.

— Давай. Обратись. Хочешь сам вызову их? Только это ничего не изменит. — Я вижу, как выгибается бровь от удивления на лице Варвары. — Я от твоей сестры не откажусь.

— Хм… С чего вдруг? Все еще надеешься переделать ее в Инквизитора? Она будет Химерой, Оденкирк.

— Плевать, кем она будет. Так же плевать, как твоему Ганну, что ты Химера.

— Любишь? — Она смотрит пронзительно, тяжело. Будто на меня направлено дуло. Я выдерживаю этот взгляд. — Она замуж выходит…

Похоже, это был последний аргумент против меня. Но для меня этот пустой звук. Незначащий.

— А любит ли она его?

Молчит, пытается вернуть ту жесткость и пронзительность взгляду. Но я задал правильный вопрос, и вместо того, чтобы был сломлен я, сдает позиции Варвара.